Камея из Ватикана

И если плавает, то в бассейне, а не в великой русской реке Волге. Исключительно в целях поддержания формы.

– В Орше, – поправила Тонечка.

– Пусть так. Но я подумала, вдруг так бывает, чтоб и дрова рубил, и чтоб поговорить можно?.. И что? Оказалось, что он – папа римский!

– Саш, ну, правда, подожди, – повторила Тонечка. – Он странный, конечно, но все равно на сумасшедшего не похож!

– Ты хорошо в них разбираешься? В сумасшедших? И потом! Ты видела его мамашу?"

"Тонечка вздохнула и протянула:

– Да-а-а.

– Ну вот. Яблонька от яблока невдалеке стоит, понимаешь?

– У меня осталось немного икры, которую ты привезла! Давай бутербродов наделаем? – предложила Тонечка.

– Да, – сказала Саша сама себе. – Очень жаль. Почему со мной так всегда?.. Мне уже сорок два года…

– Неужели?! – обрадовалась Тонечка. – И мне тоже! Только я была уверена, что ты младше! А дети у тебя есть?

– Конечно. Совсем взрослые люди.

И Тонечка поняла, что расспрашивать дальше не стоит.

Сумасшедший внук старой княгини завтракать не пришел, и они обе испытали облегчение. Как бы они стали с ним разговаривать, если бы он явился?..

– Его нужно вечером выставить в дом Лидии Ивановны, – решила Саша. – Мало ли! И пойду я работать, Тоня! Что-то в последнее время я расслабилась. Все должно идти по плану.

– Ты уверена?

Саша кивнула:

– Абсолютно. Вот я сбилась с маршрута, и, видишь, ничего хорошего не получается!..

Тонечка проводила соседку, позвонила мужу, поныла, что соскучилась и чтоб он быстрей приезжал. Потом позвонила матери и велела ей не вылезать из дома.

– Если ты намекаешь на шестьдесят плюс, – язвительно сказала Марина Тимофеевна, – то напрасно. Андрей все равно ездит на работу. Так что мы все тут в случае чего перезаразимся, и кому шестьдесят, и кому девятнадцать.

– Настя мне вчера не звонила, – сообщила Тонечка, которой дочь не звонила уж дня три. – Мам, ты скажи ей, что так не годится!

– Тоня, скажи сама! – предложила Марина Тимофеевна. – Я-то конечно! Но и ты должна делать ей замечания! А ты хочешь спокойно жить и ни с кем не ссориться! Это малодушие.

Тонечке стало стыдно за то, что она такая плохая мать.

– Ты ведь даже не интересуешься, как у них проходит обучение на этой самой удаленке!

– Мам, я интересуюсь, но я здесь, а вы в Москве… А отсюда как интересоваться? Только по телефону. Ну, я у нее спрашиваю, как дела.

– Ты считаешь, этого достаточно? Спрашивать, как дела, покупать одежду и обувь и кормить обедом? К этому сводится в твоем понимании общение с детьми?..

Тонечка принялась было оправдываться, что Настя всегда больше любила покойного отца, чем ее, а сейчас дочери уж точно ни до кого нет дела, она поступила в театральный и живет исключительно учебой и мечтами о сцене, и тут вдруг вспомнила о том, что ей на самом деле было интересно.