Камея из Ватикана

По дороге она заглянула в будку дяди Арсена, но опять не застала. Будка была заперта, на поперечине висел старый ржавый замок.

Куда он мог деться?"

"По крутой улочке Тонечка поднялась наверх, к храму, сокрушаясь, что «лестницы – враг панды». Храм был закрыт. Отдуваясь, Тонечка постояла возле высоких дверей, потрогала старинную кладку, посмотрела вверх, на белоснежные стены, упиравшиеся в небо, и двинулась дальше.

Возле «Рублевочки» Тонечка столкнулась с Валюшей и хотела было прошмыгнуть мимо, но не тут-то было.

– Стой, стой! – Валюша торопливо перешла на ее сторону улицы. – Не узнаешь, что ль? Помчалась от меня, как от нечистой силы!

– Здрасти, Валя, – сказала Тонечка, старательно отводя глаза.

Ей было стыдно, неловко и очень жалко круглую жизнерадостную тетку, первую жену покойного авторитета Димы Бензовоза!

Писать сценарии про «сыщиков и воров» проще, чем на самом деле изобличать злоумышленников. В жизни все намного труднее.

И страшнее.

– Возвернулась твоя соседка-то, охламонка? Я давеча видала, покатила куда-то!

– Нет, – сказала Тонечка, – она в Москву уехала.

– Фу-ты ну-ты!.. Чего не сиделось-то ей?

– Мы тоже собираемся, – соврала Тонечка в рамках своего задания. – Муж приехал, чтобы нас забрать.

– Надоела, стал быть, вам наша жизнь провинциальная! А зря-я-я! Вон по телевизору с утра до ночи талдычат, в Москве-то самая заражаемость! Ну, езжайте, езжайте, скатертью дорожка, как говорится! А дома-то свои чего? Побросаете опять?

– Может, летом приедем. – Тонечка чувствовала себя самой свинской из свиней и вообще предательницей.

Она же может сейчас сказать этой женщине – беги, мчись, спасай сына, отправляй его отсюда скорей!.. Он виноват, но ты же мать, какая тебе разница, виноват он или нет!

Ей, Тонечке, было бы решительно наплевать, виноват Родион в чем-то или нет. Она кинулась бы на всякого, кто осмелился бы ему угрожать.

Она может сейчас предупредить Валюшу, но не станет этого делать.

Так положено.

За всяким преступлением следует наказание, кажется, это норма римского права.

…При чем тут римское право, когда жизнь этой женщины сегодня же поменяется окончательно и бесповоротно, навсегда, и в самую худшую сторону, а Тонечка об этом знает и – больше того! – сделает все для того, чтобы так и было.

Это называется – торжество правосудия!

…Господи, зачем я полезла во все это? Я не хочу, не могу!..

– Я пойду, – очень тихо проговорила она, не поднимая глаз. – Вы меня простите, Валя.

– Батюшки мои, да ты ж не на тот свет, а в Москву только!.. Вот вы все, право слово, затейники, москвичи-то! Правду братец мой на вас говорит!..

И они разошлись – каждая в свою сторону.

Тонечка почти бежала, не поднимая глаз, совершенно позабыв, что должна зайти в отделение и поговорить с «братцем», с майором Мурзиным.