Камея из Ватикана

– Тетя меня содержала – и в университете, и в аспирантуре. Когда я защитился и стал ездить в экспедиции, она переселилась в Дождев. Я к ней приезжал. Мы с ней вместе продумывали место для тайника и придумали – в нише за картиной. Механизм в стене я сам сделал, – добавил он хвастливо. – Он, конечно, очень легко открывается, но нам с тетей нравилось, что у нас есть свой тайник!..

Тонечка и Саша переглянулись, чтобы сверить впечатления, и сверили. Обе были в восторге.

Федор Петрович отпил чаю из своей чашки, а потом залпом проглотил кофе из Сашиной.

– Вот, – сказал он и вздохнул. – Я не хочу даже думать о том, что тетю убили, потому что мне тогда придется найти того, кто это сделал, и тоже убить.

– С ума вы сошли, – быстро сказала Тонечка, моментально ему поверив. – Так дело не пойдет.

Он кивнул. Было ясно, что это… решение, а не пустые слова."

"– Послушайте, возьмите себя в руки, – заговорила Тонечка. – Что мы теперь все должны делать? Вызвать из Москвы санитаров со смирительной рубашкой?

– Ничего не выйдет, – быстро сказал Федор Петрович. – Я уйду в леса. Я хорошо знаю окрестные леса.

– Бросьте шутить!

– Я не шучу.

– Тогда я позвоню мужу, и он вас скрутит.

– Посмотрим, кто кого скрутит.

Тонечка взяла со стола остывший чайник и ушла в дом. Она была в некоторой растерянности.

– Мы ведь так и решили, что вы ненормальный, – проговорила Саша. – Из-за этих ваших выходок!..

– Я не решал, – возразил Родион. – Мне Тоня сказала, чтоб я вам рисунки показал. Мне нравилось рисовать старую княгиню. Ну, то есть вашу тетю.

– Я понял, – кивнул Федор Петрович. – А ты никого не видел у нее… в гостях? Например, в последнее время?

Мальчишка даже думать не стал.

– Неа, – сказал он уверенно. – Не было никого.

– И «Скорая» не приезжала?

– Это легко узнать, – вмешалась Саша. – На местный станции скорой помощи спросить, и все дела.

Федор Петрович кивнул.

– Тетя не любила лечиться, – сказал он. – Никогда. Врача вызывала только в случае крайней необходимости, чтоб не разболеться всерьез и не быть никому… в тягость.

– Никому, значит, вам?

Он опять кивнул.

Саша поколебалась немного, но все же спросила:

– За что ваша мать не любила Лидию Ивановну?..

Федор покосился на нее.

– Насколько я понял, вы видели мою мать?

– О да.

– На ваш взгляд, она способна кого-нибудь любить?

– Значит, я неправильно спросила, – быстро сказала Саша. – Почему она считает себя обделенной?

Федор хотел что-то сказать, но на террасе показалась Тонечка с горячим чайником в руках.

– Кому еще налить чаю?

– Мне, – тут же откликнулся Родион. – Я же тебе говорил, давай самовар поставим!

– Вечером поставим.

– Да уже и так вечер. Ну, почти.