Одна из тридцати пяти (СИ)

— Ты должен пойти немедленно, — произнесла Генриетта, присев рядом, положив руку на бортик. — Это важно, Эдмунд. Не время капризничать.

Он стиснул зубы.

— Когда он умрет, ты созовешь совет?

— Да.

— А как же сезон сватовства?

— Выбери одну из… милый. Первую или вторую из списка. Разве это столь важно?

— Отец хотел, чтобы я женился, — протянул принц, — и я женюсь, мама. Я выберу одну из, как ты и сказала. Тридцать вторую.

Генриета поднялась на ноги, распрямилась, изумленно глядя на сына.

— Я знаю, как заставить Райта страдать, и для этого совершенно необязательно жениться на этой дряни. Разве ты не понял, Эдмунд, что наш прошлый план провалился?

— Этот план был самым лучшим, — ответил принц, — я заполучу его женщину. Он этого не вынесет.

— Райт вытесан из камня, он вынесет все, что угодно. А ты навек свяжешь себя с его потаскушкой.

— И буду видеть, как он медленно истязает себя, — мечтательно улыбнулся Эдмунд. — Как он будет умолять отдать ее обратно. И как будет служить мне, словно пес, пока она будет в моих руках.

Королева усмехнулась, присела рядом с сыном, погладила его светлые волосы.

— Ты воистину Виндор, — прошептала сладко. — И как настоящий Виндор, ты должен быть практичен и дальновиден, мой мальчик. Де Хог — очень важная фигура сейчас, и его сын нуждается в нашей помощи. Мы должны обменять на него девчонку, когда ее привезут сюда.

— Значит, жизнь твоего любовника волнует тебя больше, чем жизнь сына?

— Я мыслю куда масштабнее…

Эдмунд неожиданно поднялся — ему на плечи набросили халат. Он повернулся к матери, бросил:

— И так было всегда, мама. Ты всегда ставила власть превыше всего.

Щелкнув пальцами камердинеру, наследник вернулся в спальню.

ГЛАВА 17

— Ваше сиятельство, — произнес лекарь, осматривая мою руку, — рану нужно обработать и зашить.

Фамильный замок Лауртан, куда мы прибыли, впечатлял своим готическим убранством. Огромная спальня с внушительной кроватью под балдахином, свечи, пылающий камин были частью, а может и продолжением моего кошмара.

— Зашить? — переспросила я, переводя взгляд на Берингера. — То есть…"

"— То есть — зашить, — ответил он, отталкиваясь от камина и подходя к постели, на которой я сидела, — это почти не больно, Джина.

Для него может быть.

— Оставьте нас на минуту, — произнес он лекарю.

Сидя на постели перед советником, я чувствовала себя беззащитной. Я чувствовала себя принадлежащей ему.

— Я не хочу, — произнесла, рассчитывая на понимание.

— Хорошо, не будем, но тогда рана загноиться, — Райт сел напротив, заглядывая мне в глаза, — а это гораздо больнее.

— Не знаю, смогу ли.

— Сможешь.

Его уверенность в мои силы могла польстить, если бы дело обстояло не так серьезно.

— Это единственный вариант?

— Да.