Одна из тридцати пяти (СИ)

А его мать…

— Его мать покинет келью только тогда, когда подпишет договор.

— Только не тронь ее, Райт, — вдруг произнес король, отведя взгляд, — она провела там три года…

— Поверь, у меня нет желания ее трогать. Вообще, никакого.

Берингер облокотился о стол, сложил на груди руки.

— Есть кое-что еще, Райт, — тихо вымолвил король, не глядя на сына, — покушение на Эдмунда удалось предотвратить, но Мотинье все еще безнаказан.

— Я решу эту проблему."

"— Сюда привезут лорда эль-Берссо, — так же спокойно говорил монарх. — Предатель короны должен быть обезглавлен… — король задумчиво прикрыл веки: — Но я не хочу, чтобы причинили вред его дочери. Земли в Хоупсе должны остаться за семьей эль-Берссо, невзирая на то, что глава этого рода покрыл себя позором.

Берингер слушал настороженно, вдумчиво, будто от слов короля зависела его собственная жизнь. Впрочем, отчасти так и было.

— В свое время я причинил много боли леди эль-Берссо, и я очень недоволен тем, что происходит сейчас с ее дочерью.

— Джина под моим покровительством.

— Райт, — твердо и властно произнес монарх, — обеспечь ей безопасность, найди хорошего мужа и верни в Хоупс. Приданное покроет все неурядицы с ее репутацией.

— Вернуть в Хоупс? — переспросил Берингер, сведя на переносицей брови. — Это не решит и части ее проблем. А насчет мужа… я подумаю.

— Ты будущий регент Хегея…

— Именно так, — бросил Райт, — не король, и моя личная жизнь — целиком и полностью моя проблема. Если захочу взять эту женщину — возьму.

— Ты уже совершал подобную ошибку, отдав предпочтение девчонке, которая никогда тебя не любила. Ждал ее несколько лет, женился и что? Женщины — это удовольствие, Райт, не больше… Но в одном ты прав: ты не король.

— Мне вполне хватает забот и без этого. Кто еще будет подтирать зад твоему светлейшему сыну? — резко ответил Берингер. — Но ты даже подумать не можешь, отец, — произнес советник, отталкиваясь от стола, направляясь к постели и склоняясь у изголовья: — что после твоей смерти, я могу запросто захватить престол, лишив тебя возможности спокойно почивать в фамильном склепе. У меня и сейчас для этого возможностей с избытком. Но хочу, чтобы отходя в мир иной, ты понимал, что я снисхожу до того, чтобы простить такого старого развратного сукиного сына.

Невзирая на грубые слова Райта, король усмехнулся:

— Твоя мать хоть и была рабыней, она произвела на свет настоящего Виндора. Но, пойми, я никогда не посажу на трон бастарда сакрийской потаскухи, которая вскружила мне голову.

— Но другой бастард на эту роль подходит, — сощурил глаза Райт.

— Он — сын благородной хегейской женщины.

— На мой взгляд, моя мать была куда порядочнее благородной хегейской женщины. Но тебе виднее, король у нас ты, а я, заметь, не претендую на корону.