Стереть из памяти

Вот рядом она сама, о чем-то шепчется с подружкой Катькой. Та в тот день была недовольна, завидовала сестре, оказавшейся в центре внимания. Она как раз за столом говорила что-то о том, что Влад совершенно напрасно женится на Регине, вот подождал бы пару лет, и она, Катерина, стала бы ему более подходящей женой. Опять зависть и ревность, точно.

На фотографии были и Константин Благушин с женой – маленькой, коротко стриженной женщиной болезненного вида – и дочерью, и Дмитрий Ермолаев, и Анна Марлицкая в клетчатой косынке известного бренда на шее и с довольно напряженным непонятно отчего лицом. Впрочем, это отпечаталось на лицах всех изображенных людей. Лика помнила, что помолвка была веселой и радостной, но именно в тот момент, когда дед поймал всех на фото, что-то сломалось, поскольку практически каждый человек на фотографии выглядел недовольным, расстроенным, напуганным или встревоженным. И все это дня за три до того, как Регину убили.

Лика попыталась сопоставить эту фотографию с другими, которые дед делал машинально, снимая все подряд. Кто на кого смотрит? Кто кого не любит или боится?

– Лушенька, девочка, поторопись. Суп остынет.

Она с сожалением захлопнула альбом, чтобы не заставлять Светлану звать ее в третий раз. Ладно, вечером у нее будет масса времени, чтобы хорошенечко рассмотреть найденные фотографии. Почему-то у Лики появилось предчувствие, что в них, щедро отщелканных дедом, найдутся ответы на многие вопросы. Оставив альбом на качелях, она подошла к столу, вежливо поздоровалась с гостями, невольно вздрогнула, увидев на докторе Ермолаеве те самые ярко-красные кеды.

– Рассаживайтесь, гости дорогие! – Светлана водрузила в центр стола огромный, пышущий жаром курник.

На Лику пахнуло вдруг давно забытой атмосферой детства, когда такие посиделки с соседями были делом само собой разумеющимся. Они часто собирались так в чьем-нибудь дворе, накрывая щедрый стол и зовя всю округу.

– Как в детстве, – шепнул ей Антон, и она поняла, что он тоже помнит ту счастливую безмятежность, оборвавшуюся со смертью Регины Батуриной.

Она окинула взглядом гостей. Все они выглядели вполне довольными и расслабленными. Совсем не так, как на той последней фотографии, которая никак не давала ей покоя.

– Курник! Горяченький. Подставляйте тарелки. – Голос Светланы вывел Лику из задумчивости.

На время она выбросила сыщицкие мысли из головы и набросилась на еду, оказавшуюся удивительно вкусной. Внутренняя тревога – постоянная ее спутница на протяжении двадцати лет – отступила. В данный момент Гликерии Ковалевой точно ничего не угрожало.

* * *Разумеется, основной темой разговора было новое убийство, всколыхнувшее тихую жизнь их улицы.