Из разводас любовью

В голове пронеслась нелепая мысль, что невеста к свадьбе не так тщательно готовится, как я к разводу. И следом другая, более логичная и пугающая: выгляжу торжественно и скорбно, как покойница на отпевании.

Фу! Ну фу же, мерзость какая-то!!! Я живее всех живых и собираюсь не прощаться, а приветствовать то новое, что начнется после развода. С силой тряхнув головой, отметила, как локоны каскадом рассыпались по плечам, обрамляя изможденное лицо золотым блеском. И чтобы поскорее стереть пугающе похоронный образ из памяти, надела крупные серьги и царицу неуместных променадов – леопардовую шубу.

Мы договорились встретиться с Ириной перед входом в суд, но вместо нее я увидела мужа. Он напряженно дернул плечом и сделал шаг навстречу:

- Выглядишь великолепно, - скороговоркой произнес прежде чем я сказала «привет»

- Чего нельзя сказать о тебе.

Это даже не было ложью. Похудевший, помятый, издерганный Олег казался на целую жизнь старше. Под глазами пролегли глубокие тени, которые уже нельзя списать на изнурительный секс с Анфисой и овощные смузи. Причина крылась в чем-то другом.

- Ты не заболел? - Обеспокоенно спросила я, начав перебирать самые худшие варианты.

- Милая, не делай вид, что тебя заботит мое здоровье.

- Что?! Но…

- Не передумала, - наконец выпалил Олег и весь обмяк, будто эти два коротких слова были его стержнем. Но стоило произнести их вслух и опираться стало не на что.

Я непонимающе вздернула брови:

- Ты о чем?

- Не передумала разводиться? Яна, я серьезно, все еще можно переиграть.

Глядя в знакомые до каждой черточки глаза, я больше не видела в них бликов света. Они были пустыми. Любимый человек за несколько коротких месяцев превратился в монстра, который каждую ночь являлся мне в кошмарах. Он догонял, я убегала, на ногах пудовые гири, а впереди обрыв. И самое страшное, что проснувшись, я снова проживала этот сон: Олег наступает, я ищу пути для выхода, но, кажется, что его нет."

"Как больно… Мы дошли до того, что сейчас стало невозможным вспомнить наше «хорошее» прошлое. Зато в голове заезженной пластинкой крутились кадры из «плохого»: муж кричит на сына, тот испуганно жмется к моей ноге; муж уходит из дома, оставив меня в неизвестности; муж приносит Анфисе роскошные букеты роз, пока я жду его на темной кухне. Кружевной корсет на полу, его ботинки в чужой квартире, безразличие в глазах, и слова. Слова, которые били больнее кожаной портупеи.

Наконец я вздохнула, будто вынырнула из омута, и произнесла, чеканя каждое слово:

- Нечего переигрывать, Олег. То, что мертво, не воскреснет.

Он застыл, внимательно изучая меня. От его пропитанного злобой взгляда мороз пробежал по коже, как предупреждение надвигающейся беды. И в голосе своего мужа я больше не слышала ни одной знакомой ноты:

- Ну как знаешь.