Из разводас любовью

От возмущения у юриста даже лысина блестела ярче обычного. И выглядело все это очень реалистично, то есть Олег опоздал сам, а не согласно плану с питбулем. Я взглянула на благоверного, ожидая очередной пассаж из серии «Спасите котика», про то, как отважно он спасал старушек из объятого пламенем коровника. Все это работало на жалость и располагало к себе. Но муж, вопреки моим мыслям, достал из папки какие-то бумаги и произнес:

- Девочки могут отправляться домой прямо сейчас, вот документы на квартиру, я уступаю свою долю Яне Птахе. Сворачивай шарманку, Гриш, мы закончили.

На стол прямо передо мной опустился увесистый договор в двух экземплярах.

- Ян, подпиши, - устало произнес Олег, - и квартира твоя.

- Ничего не буду подписывать без консультации юриста, - пискнула я с испуга и покосилась в сторону договора. Двадцать с хреном страниц забористым почерком. Сделка с дьяволом на продажу души и то короче выглядит.

- Не доверяешь, - усмехнулся муж, - что ж, на наше счастье тут полный зал юристов, можем изучать хоть до утра, но я предлагаю закончить весь этот цирк и разойтись. Ты хорошая, я плохой. Ты победила, а я, конечно же, проиграл.

Олег отсалютовал двумя пальцами и повернул в сторону двери под недоуменное бурчание психологинь-плакальщиц. Такого воссоединения семьи они еще точно не видели.

- А развод, - вскочил со своего места Гриша.

- Да разведите нас как-нибудь, мне уже не важно, - Олег даже не удосужился повернуться, чтобы ответить. Он целеустремленно шел на выход, шагая так, будто сваи вбивал.

Никто не решался сказать ни слова. Все переглядывались друг с другом и только жали плечами, и даже наш судья, больше похожий на Людовика шестнадцатого в изгнании, молча хмурил брови.

- Зачем, Олег? - В этой тишине мой голос звучал особенно звонко. Муж замер. Но так и не обернулся. – Зачем все это? – Я обвела зал суда рукой. - Чтобы что? Просто ответь.

- Ян, я отдал тебе квартиру, что ты от меня хочешь? – процедил Олег из-за плеча.

- Правду, Олег, - я уже не обращала внимания на то, как крепко Ира сжимает мою руку, сигнализируя, чтобы я заткнулась. И на хмурого судью со смешным именем Марк Борисович и на Мезенцева, тот сидел, закрыв ладонями лицо, и что-то шептал себе под нос. И уж особенно мне было плевать на кумушек вдоль стенки, которые притаились и постарались слиться оттенком кожи с зеленой стеной и слушали, слушали, слушали.