Из разводас любовью

Экран телефона снова вспыхнул. Мне не хотелось разговаривать с Игнатовым в присутствие шефа, и потому я просто перевернула мобильник, так чтобы не нервничать от количества пропущенных звонков. До обеда оставался целый час, так что мы успеем поговорить и даже перенести встречу, если он звонит из-за этого.

- Вот деньги, - я подтолкнула к пухлой руке генерального сумку. Он с удивлением заглянул внутрь и засмеялся:

- Наличка? Януся, ты просто чудо, прям как в старых мафиозных фильмах. Где же ты взяла столько денежек, деточка?

- В банке.

- С самого открытия караулила? – продолжал потешаться шеф."

"Я стиснула челюсти, чтобы не ответить грубостью. И вообще не отвечать, потому что Артурович был прав, мы со свекровью действительно приехали в банк к самому открытию, и сняли наличные с ее карты.

- Ты бы могла оформить перевод, Ян, - наконец шеф собрался с мыслями и произнес что-то членораздельное.

- Конечно, и платить процент с такой суммы?

Он на секунду посмотрел на меня своими глазами пуговицами, а потом взорвался в новом приступе хохота. Обхватив колышущийся желеобразный живот, генеральный поочередно наклонялся в разные стороны, как неваляшка. Выглядело это омерзительно, и я было хотела ответить ему чем-то колким и обидным, но вовремя вспомнила, зачем мы здесь.

«Тут тепло, Яна. Тут «Тепло»», - словно мантру я шептала эти слова, лишь бы не злиться на трясущегося в припадке деда.

Когда ты умер, ты об этом не знаешь, только другим тяжело. То же самое, когда ты тупой. Давно прочитанная фраза идеально описывала наш с Артуровичем диалог.

Наконец, успокоившись, и вытерев слезы с пухлых щек, он простодушно спросил:

- Курочка моя, как же муж отпустил тебя покупать такие дорогие цацки, ты же совсем работать не умеешь. Проценты она платить собралась, - снова хохотнул он.

- Разберусь.

Я демонстративно отвернулась в сторону окна и взяла в руки контракт, чтобы еще раз его прочитать. Якобы. Каждую строчку знала наизусть и была в ней уверена на миллион процентов, в этом мне помог Валера Серпантин. Точнее его юрист, который хоть и прохвост, но свое дело может и даже могёт.

Шелестя страницами, я создавала видимость работы, чтобы кто-то пухленький покинул мой офис и вернулся обратно в царство гамаков. И кажется, подействовало. Справа от меня раздался скрип половиц, но стоило облегченно выдохнуть, как раздался голос шефа:

- Виталичка! А ты что тут делаешь? Неужто по мою душу? Нет?

Обернувшись, я увидела застывшую на пороге фигуру: черный костюм, черный плащ, черная папка в руках и глаза, неотрывно следящие за мной. Глаза, цвет которых был темнее самой мглы.

- Добрый день, Виталий Геннадьевич, - я постаралась улыбнуться, - мы как раз закончили, и я буду рада принять вас.

- Рада она, радехонька, - снова засмеялся генеральный.