Из разводас любовью

Говорить не хотелось, но, превозмогая себя, я сказала:

- Хорошо. Не идеально, но хорошо, когда закончим работу, то будет отлично.

- Ох, Януся. Даже жалко в самом деле, - протянул Генеральный.

- Чего вам жалко? – не поняла я.

- Тебя, дурочка, - рассмеялся Артурович, - такая ситуация смешная вышла, ты делала-делала, а я совсем забыл сказать, что фирму-то я продал. Завтра сделка, ага.

Я не заметила, как опустел кабинет. Сначала его покинул Генеральный. Горделиво и степенно, как павлин в период брачных игрищ, он удалился по своим важным делам – разводиться с женой номер восемь и искать ей на замену девятую.

- Девять, Януся, это счастливое число, это уж наверняка.

Вслед за ним упорхнул ассистент Саша. На прощанье он выдавил что-то ободряющее:

- Яна Вадимовна, приятно с вами работать...если что, звоните.

Ну и последним отчалил Серпантин:

- Сладуся, ты давай это, не кисни – на радуге зависни. Лады?

Так я осталась один на один с Игнатовым. Он сидел за столом прямо напротив меня и не отрываясь изучал какие-то документы. Напряженная тишина нервировала до жути, так, что захотелось включить радио. Пускай Егор Крид поет об искусственных страданиях, чем мне страдать по-настоящему. Впервые в жизни меня раздражало присутствие Виталика. Тот по-прежнему игнорировал меня, монотонно переворачивая страницы не то контракта, не то договора.

- Все настолько плохо? - наконец спросила я.

Судя по тяжелому выдоху, все было еще хуже, однако, поразмысли пару секунд, Игнатов сказал.

- Смотря что брать за точку отсчета, и что есть для тебя хорошо.

- Не понимаю, поясни.

Виталик отодвинул в сторону бумаги и встал из-за стола. Когда он сидел напротив, мне было спокойнее, сейчас же картавый нависал надо мной как скала, и, судя по решительно выдвинутому подбородку, нас ждал очень неприятный разговор.

- Яна, это убыточная фирма, Серпантин идиот, а может даже больной идиот. И хоть ты проделала колоссальную работу, и ждешь за это какую-то награду, ничего кроме проблем не получишь.

- Ты предлагаешь мне все бросить? – не поверила я.

Выругавшись, Виталик отодвинулся и перешел в сторону окна. В его походке не было привычной тягучести, наоборот, он шел напряженно, скованно, будто закручивал разболтанную пружину.

Игнатов потянулся к ручке и открыл форточку, поток свежего весеннего воздуха тотчас наполнил комнату. Там на улице уже было хорошо, а здесь в кабинете плохо. Нестерпимо, тошнотворно, до скрежета зубов плохо."

"- Ты хочешь услышать совет от своего мужчины или от бизнесмена?

Когда Виталик заложил руки назад, ткань пиджака натянулась на спине, образуя некрасивую складку. Захотелось подойти и поправить, но касаться сейчас Игнатова было неправильно и даже опасно. Кажется, он злился не меньше моего, но только источники для ярости у нас были разные.