Отсроченный шанс, или Подарок из прошлой жизни

И очень любил эту маленькую девочку, его улыбчивый, лучистый железный гвоздик. Прошло почти столько же лет, сколько им было тогда. Как-то несправедливо стремительно прошло.

Он отставил пустую кружку на стол.

Глупо копаться в старых обидах, что случилось, то уж случилось – не воротишь, не исправишь. Как говаривала Анюшка, «лад наладится, нелад отвалится», вспомнил он еще разок старую бабулину присказку.

Надо попробовать поспать хотя бы оставшиеся до будильника часа два, а то у него самого сейчас какой-нибудь нелад «отвалится».

Сосредоточиться на работе не получалось, хоть ты тресни!

Раз в третий принявшись заново вчитываться в присланные завлабом результаты анализов, разозлившись на себя за рассеянность, Алиса в сердцах оттолкнулась обеими руками и резко отъехала от стола в своем модерновом рабочем кресле, простонавшем колесиками от столь непочтительного обращения с ним."

"Поднялась и пошла в кухню – заваривать и пить чай. Успокаиваться и уравновешиваться.

Умерить душевное волнение, прямо сказать, было сложновато. Все ей вспоминалось, как Денис предложил, правда с большой долей сомнения и явного замешательства, но предложил же:

– Ну хочешь, я тебя успокою и обниму?

И обнял, посадив к себе на колени. И как-то так тепло и очень хорошо стало на душе, категорически отказывающейся теперь вот уравновешиваться, хоть ты что с ней ни делай. А тогда так покойно стало, когда Кедров ее обнимал, покачивал и жалел, такое странное ощущение возникло, словно она наконец вернулась домой, и так хорошо, так все правильно и мирно теперь, что она и не заметила, как заснула.

Утром Алиса смущалась необычайно своей ночной, чуть ли не детской откровенности, хлынувших совершенно неуместно слез, того, что вдруг прорвало ее выказать слабость, что случалось с доцентом Ельской настолько редко, что можно по пальцам одной руки пересчитать за все ее годы в науке.

Не добавило уверенности в себе и то, что разбудил ее Кедров полностью одетый и готовый к выходу из дома, выглядевший в добротном, дорогом прикиде основательно, чрезвычайно серьезно, больше походя на уверенного в себе бизнесмена, а не государственного служащего. А Алиса, резко подскочив от неожиданности, когда мужчина потряс ее за плечо и сообщил, что ему пора уходить, вдруг обнаружила, что сидит перед ним с голыми ногами, а ее аккуратно сложенные штанцы лежат на диванном подлокотнике. И стушевалась, сообразив, кто их с нее снял ночью.

Но Кедров торопился и, разбудив гостью, убедившись, что та окончательно проснулась, вышел из комнаты, чем освободил Алису от необходимости, отчаянно смущаясь, судорожно натягивать штаны при нем.

– Ёлкина, давай быстрей! – прокричал уже из прихожей он, поторапливая.