Отсроченный шанс, или Подарок из прошлой жизни

 – Я как-то сильно сомневаюсь, что ты простой, рядовой служащий какого-то непонятного информационного отдела, – усмехнулась она устало-иронично. – Ты совершенно потрясающий талант, технарь до мозга костей, всегда обожал свои программы, а с компьютером, наверное, родился или прямо в нем. К тому же ты поставил себе конкретную цель и упорно к ней двигался. И с твоим характером вряд ли бы свернул в какую-нибудь подворотню жизни, не достигнув чего-то. Ты всегда был гениален в том, во что был влюблен, я это твердо знала и верила в тебя абсолютно.

– Я не падок на неприкрытую лесть, Ёлкина, – усмехнулся Денис.

Но, вообще-то, да. Девчонкой, маленькой, еще не знавшей жизни и людей, она отчего-то верила в него безоговорочно, абсолютно, и восхищалась его способностями, и поддерживала как никто. Наверное, единственная, кто так в него верил.

– Ладно, Ёлкина, – прихлопнув ладонями по подлокотникам кресла, поднялся Денис, – я попробую завтра на работе навести справки. Но, думаю, все же ты зря нервничаешь, создавая панику и круги на воде, нет никаких оснований для обвинения тебя в этом убийстве. Так что иди и спи-отдыхай спокойно.

– Хочется верить, – вздохнула Алиса, тяжело поднимаясь с дивана, и повторила: – Хочется верить, Денис.

Больше всего Кедрову мечталось попрощаться поскорей и просто захлопнуть за девушкой дверь, но сука-совесть разнылась, рассвербилась, выступив не по-детски, и пришлось ему, вздыхая и ворча недовольно под нос, как старикан, сунуть ноги в дежурные кроссовки, накинуть куртку и отправиться провожать Алису до дома, с тоской ожидая, что придется о чем-то еще и говорить с ней по дороге. А говорить ему именно с ней ни о чем не хотелось.

Но нет, общаться не понадобилось.

Алиса была погружена в какие-то свои, явно не простые мысли, которые и крутила-обдумывала, низко опустив голову и глядя себе под ноги. И, когда они проходили мимо уличного фонаря, коротко посмотрев на девушку, Денис отметил, как вдруг резко осунулось ее лицо – видимо, держалась какое-то время на адреналине, а когда отпустила себя, успокоенная его словами, так сразу и навалилась, сказалась накопившаяся усталость и напряжение всего дня.

Кедрову стало вдруг неловко за себя и шоркнуло по совести за это свое раздражение, за то, как он вел себя с ней – показательно-отстраненно, надменно, иронизируя над ее страхами, неосознанно выстраивая их беседу таким образом, чтобы держать определенную эмоциональную дистанцию. Выеживался перед ней зачем-то, ерничал, занудствовал, а она ведь просто реально испугалась, что ее могут обвинить почем зря.