Случай из практики

Лейтенант прав – узники в одиночных камерах сходят с ума иногда и за неполный год, что уж говорить о вечности! И, надо думать, сойти с ума грешнику не позволят, а снова и снова вспоминать свои проступки… Известно ведь, что самый жестокий судья человеку – он сам. Но как быть с теми, кто поступал так, как считал нужным и правильным, а в результате, скажем, загубил сотни жизней ради своей цели, кто не признает себя виновным, потому что уверен в своей правоте? Этот вопрос я и задала Лауриню.

– А такие люди никогда не выбирают Забытого, – ответил Лауринь, словно у него заранее был готов ответ на этот вопрос. – Я не очень умею объяснять почему, у отца лучше получалось, госпожа Нарен…

– Я и так поняла, – усмехнулась я."

"И все же… Своеобразным надо быть человеком, чтобы выбрать себе такого бога и отказаться от простых и четких правил других религий: поступишь так – и спасешься, поступишь эдак – будешь наказан. Я могу понять, как с этим справлялся Ференц Лагарста, но Лауринь? Любопытно знать, куда заведет его эта дорожка…

Впрочем, на этом богословский разговор я решила свернуть – не время и не место. В другой раз как-нибудь…

«Ну что, Флоссия, рискнешь поверить ему? – спросила я себя иронически и сама же себе ответила: – Раз уж я привыкла доверять интуиции, а сейчас она говорит мне, что Лауринь не лжет, почему бы не послушаться ее и теперь? Раньше она никогда меня не подводила…»

– Ладно, Лауринь, – сказала я со вздохом. – Перед такими аргументами я вынуждена капитулировать. Считайте, что вы меня убедили.

– Правда?.. – Лейтенант улыбнулся несколько неуверенно. Кажется, мое недоверие сильно его обидело. Почему бы вдруг?

– Я не имею привычки врать по пустякам, – хмыкнула я. – Что ж… Раз мы пришли ко взаимопониманию, давайте попробуем придумать что-нибудь такое, что выманило бы Наора из его норы…

Впрочем, ничего ценного в тот день придумать так и не удалось. Я лишь объяснила Лауриню, на кого в первую очередь следует обращать внимание, а также посоветовала пореже покидать территорию дворца. Там все-таки слуги Наора поостерегутся браться за лейтенанта всерьез – слишком много вокруг посторонних глаз и ушей, да и магов немало, могут засечь подозрительную активность, если кому-то вздумается задействовать магию.

Повода посетить дворец, увы, не появлялось, и я уже начинала задумываться над тем, чтобы сделать это без приглашения. С другой стороны, мое бездействие могло уверить Наора в том, что я и в самом деле отказалась от дальнейшего расследования. Может, оно и к лучшему, усыпить его бдительность было делом не лишним.

Я взялась за несколько дел, не имеющих никакого отношения к политике – пара краж да убийство на почве ревности, – чтобы отвлечься, и это у меня получилось.