Последняя из Пламенных

Миран недоуменно помотал головой. А Ллавен вдруг побледнел и впился глазами в старшего родственника:

– Как это связано с Райгой? Только не говорите, что она…

Магистр ответил ему непроницаемым взглядом и медленно кивнул. Юный эльф вскочил на ноги и сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Принц ещё никогда не видел у тихого, вечно трясущегося эльфа такого гнева на лице.

– Сядь! – невозмутимо попросил его наставник.

Ллавен тут же сник и опустился на диван. Затем обхватил голову руками и почти прошептал:

Миран прокашлялся и едко сказал:

– Может, вы вспомните о простых смертных, которые существуют рядом с вами, и введёте нас в курс дела? Во что влипло это пламенное чудо?

– Не говори так! – набросился на него Ллавен. – Это очень и очень плохо!

– Так расскажи уже, что это за молчание или как его там? – буркнул Миран ему в ответ.

Но ответил ему учитель:

– Заклинание. Это древняя магия. Его использовали, чтобы запретить человеку рассказывать о том, что он увидел или узнал. Однако из-за сложности его давно перестали использовать. «Молчание» практически нельзя преодолеть, но и наложить его – большое искусство. Нужен специальный острейший клинок, закалённый магией и выдержанный в трёх специальных снадобьях.

– Клинок? – нахмурился Райтон.

– Да, – произнес Ллавен, поворачиваясь к принцу. – Строго определенное количество линий должно быть вырезано на теле человека. Он должен истечь кровью и оказаться на грани жизни и смерти, чтобы принять печать. Как только состояние жертвы становится критическим, заклинание даёт обратный ход. Раны затягиваются, превращаясь в рубцы, которые постепенно исчезают. Через неделю их не видно совсем.

Магистр кивнул и продолжил:

– Ровно до того момента, пока тот, кого подвергли печати, не пытается рассказать о том, на что наложен запрет. Тогда печать просыпается. Первый приступ – рубцы вспухают. Второй – углубляются. После третьего шрамы болят больше суток. На четвертый раз… Раны снова откроются, и остановить кровь может только определенное сочетание сложных по составу эликсиров и снадобий. Иначе – неминуемая смерть.

Лицо Мирана позеленело. Райтон похолодел и спросил:

– Вы хотите сказать, что подобное произошло с Райгой?

– На ее теле «Молчание Змеи», – бесстрастно ответил эльф. – Оно не даёт ей говорить о том, почему она отреклась от титула и земель своего рода.

– Как выглядит рисунок? Какой тип запрета? – повернулся к магистру Ллавен.

Эльф удивлённо вскинул бровь:

– А ты много знаешь об этом, мальчик. Откуда?

Ллавен потупился, но все же ответил:

– Отец заставил меня выучить сборник старинных заклинаний и проклятий в наказание за очередной проступок.

– Что ж, я приятно удивлен, – задумчиво посмотрел на него учитель.