Из-под палочки (СИ)

Алиса так увлеклась, что даже не задумалась, зачем он — Явор, кажется? — к ней пожаловал.

— Я видел, ты выходила из женской клиники, — сказал Явор, даже не подумав зайти в дом. Алиса стояла перед ним по-прежнему в куртке, и чувствовала, как тепло от утренней протопки замещается уличным кусачим морозом. Явор смотрел ей в лицо жёстким, сосредоточенным взглядом, как будто собирался что-то ей внушить силой мысли. — Ты от него понесла, так ведь?

Алиса сглотнула. По логике вещей всё так и было. Хотя в её голове то, что тогда случилось у неё с Ясенем, никак не вязалось с теперешней нависшей над её жизнью угрозой. Подспудно хотелось убедить себя, что Ясень к этому не имеет отношения, что его ласковые руки и тёплые губы не могли открыть двери хтоническому ужасу, ворвавшемуся в жизнь Алисы. Может, её сглазили? Или в еде что-то было… Воображение Алисы изобретало самые немыслимые схемы с капустой, аистами и телепатическим внушением, но сквозь всё это стойко звучал голосок разума: да, это был Ясень, и нет, никаких вариантов.

Она ничего не сказала, но, видимо, что-то такое изобразила на лице, что Явор принял за ответ. Он склонился к самому её лицу — так близко к ней до сих пор оказывался только один человек, и Алиса ахнула от неожиданности и от сверкнувшего болью воспоминания о почти таком же лице у самого её лица, но слова из почти таких же губ выпали совершенно иные.

— Не вздумай говорить ему. Ни слова. Ни намёка. Вообще не смей даже думать о том, чтобы с ним пообщаться. Иначе я тебя сдам с потрохами твоему папаше с запретом выезда за пределы Околоземья. Слышишь меня? И никому во дворце тоже не вздумай рассказывать. Хорошо поняла?

Обомлевшая Алиса смогла только кивнуть.

— Учти, я узнаю, — прошипел сквозь оскаленные зубы Явор. — Сболтнёшь, будешь всю оставшуюся жизнь клясть свой длинный язык!"

"Алиса снова кивнула. Что там сложного-то, промолчать? Она и так ни с кем не разговаривает. Почти. А теперь будет совсем ни с кем. В глазах защипало.

— Смотри у меня, — бросил напоследок Явор и захлопнул дверь, оставив Алису в полном одиночестве.

Она развернулась спиной к двери и медленно сняла куртку, затем ботинки. Прошлёпала на кухню, ткнула кофемашину и встала, тупо глядя на пластиковую панель, защищающую стену от брызг. Кофемашина успела налить полчашки к кому моменту, когда Алиса разревелась.

Плакала она долго, сидя на полу перед кухонным столом и врем от времени задевая лопаткой угол столика, за которым и ела, и работала. Домик маленький. Ребёнок в нём не поместится. Ясень не вернётся. Лизе показываться нельзя. На Муданге оставаться нельзя. Всё, что Алиса неимоверными усилиями духа создавала последние несколько месяцев, порушилось в один день.

Она проиграла.