Парни из старшей школы

Ох, точно, я же порезала его!

Я быстро ползу на коленях по матрасу и уже через секунду встаю перед ним. Облизав палец, я провожу им по ранке, чтобы убрать кровь, и он вздрагивает.

– Расслабься. Я чуть-чуть поцарапала тебя, не может быть, чтобы было настолько больно.

Мэддок отталкивает мою руку, когда я нажимаю на ранку.

– Мне вообще не больно.

Я поднимаю руки, а потом опускаюсь на кровать.

– Я бы попросила прощения, но ты сам виноват. Нечего было подкрадываться ко мне.

Он облизывает губы, продолжая смотреть на меня. С его руки свисает футболка.

– Зачем ты пришел?

– Чтобы убедиться, что ты дома.

– Вы же сами высадили меня у крыльца, разве нет?

– Это ни хрена не значит. – Он пожимает плечами.

– Значит, ты хотел узнать, отправилась ли я домой или тайком пробралась в чужую кровать?

Мэддок даже не пытается ничего отрицать. Но и не соглашается.

– Что ж, я у себя, так что теперь ты можешь идти.

Не обращая внимания на мои слова, Мэддок тянется к моему ножу, но я рывком хватаю его.

Его глаза вспыхивают.

– Зачем тебе это?

– Привычка. – Это не ложь.

Я начинаю нервничать под его пристальным взглядом и заставляю себя не ерзать на месте.

Это что-то новенькое, и совсем мне не нравится.

– Почему ты спишь с ним?

– Не твоего ума дело.

– Дружки твоей матери? – догадывается он, и мои ноздри раздуваются.

– Не притворяйся, что тебя это волнует.

– Я и не притворяюсь.

– Тогда не притворяйся, что тебе интересен мой ответ, – огрызаюсь я, ощущая пустоту в животе. – Убирайся ко всем чертям.

Мэддок не двигается, пытаясь сохранить свой мрачный вид. Но если он себе на уме, то я наблюдательна – он внимательно разглядывает меня, высматривая повреждения. Не то чтобы мои синяки и ссадины могли заставить его медлить… но все же.

– Хорошо. А теперь, Рэйвен, слушай внимательно. Ты больше никогда не будешь драться для Бишопа. – Он выпрыгивает в окно.

Я прислоняюсь к раме.

– Скажешь, что от него мне тоже нужно держаться подальше?

Мэддок оглядывается на меня через плечо, и опять этот безжалостный взгляд.

– Не задавай глупых вопросов, на которые ты и так знаешь ответ.

Мои глаза следят за движением его языка, когда он проводит им по губам.

Но тут Мэддок делает шаг назад, и наши взгляды снова встречаются.

Он качает головой и исчезает в темноте.

Улыбаясь сама себе, я закрываю за ним окно. Засранец.

Я кручу в руке нож и провожу пальцем по стирающейся гравировке на ручке: «Семья – это не только общая кровь».

Не знаю, что это значит, но сам нож меня успокаивает.

У моей матери был только один мужик, который осознавал, что у нее есть ребенок, и соответствующе вел себя, пока был с ней. Он все равно был куском дерьма, появлялся и исчезал в ее комнате, как и все остальные, но каждый раз приносил мне мороженое и портативный DVD-плеер с новым фильмом.