Чужак из ниоткуда

Улучив момент, когда взрослые ударились в воспоминания, а прабабушка, устав от застолья, пошла в дом, я, делая вид, что увлечён жареной курочкой, вошёл в орно и глянул на ауру Эсфирь Соломоновны. Она была нежного светло-салатного цвета, но по её краям шли россыпью грязно-бурые мелкие пятна. Кое-где эти пятна выбросили в стороны отростки-щупальца, стараясь зацепиться за соседние, слиться с ними, разрастись, отвоевать пространство.

Ну конечно. Рак лёгких. Так я и думал. На Гараде эту болезнь называют лыджа; давно научились распознавать и бороться с ней ещё в зародыше. Как и с абсолютным большинством недугов, организм сам может справиться. Нужно только помочь ему войти в нужный резонанс с колебаниями биополя целителя, при котором раковые клетки быстро разрушаются.

Тут бы, конечно, пригодился хороший профессионал, но все хорошие профессионалы остались на Гараде. Здесь только я — тринадцатилетний подросток-землянин. Да, основными принципами работы с биополями я владею, этому учат всех, как здесь, например, учат оказывать первую помощь. Более того, я знаю, что у меня природный талант к этому делу, и было время, когда я всерьёз стоял перед выбором, кем стать: целителем или космическим инженером-пилотом. Выбрал пилота. И не жалею. Потому что целитель — это прекрасно, но знал бы я в этом случае досконально принцип работы и устройство гравигенератора, станции Дальней связи или кваркового реактора? Вряд ли. Разве что в общих чертах, а этого мало.

Ну-ка, попробуем…

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Орни. Песня. Острый нож. Пулемет. И снова тетя Фира

Первое лечебное воздействие я провёл сразу же. Незаметно, на дистанции. Просто, чтобы проверить, как пойдёт дело. Оказалось — идёт. Возможно, не так хорошо, как получилось бы в моём прежнем теле, но тоже вполне приемлемо. Десять минут, и несколько грязно-бурых пятен с левой стороны, где их было явно больше (это значило, что левое лёгкое сильнее поражено болезнью), к концу сеанса побледнели и уменьшились в размерах.

Я мог бы продолжить, но решил, что на первый раз достаточно. Как для Эсфирь Соломоновны, так и для меня.

Вышел из орно, допил компот, поднялся из-за стола.

— Поду-ка прогуляюсь, — сообщил. — Воздухом подышу.

— Иди-иди, — сказал дед, — что с нами, стариками, скучать. А мы ещё посидим, выпьем. Песни попоём, а, Юзик?

— Можно и песни, — согласился бывший танкист. — Наливай.

— Тебе бы только выпить да песни петь, — проворчала бабушка.

— Праздник у нас, — сказал дед, берясь за бутылку. — А песня, как известно, нам строить и жить помогает.

— Она как друг и зовёт, и ведёт, — поддержал Иосиф Давидович.

— И тот, кто с песней по жизни шагает, — продолжил дедушка, разливая.

— Тот никогда и нигде не пропадёт! — с энтузиазмом закончил дядя Юзик.