Чужак из ниоткуда

Костюм приоткрыл дверь, засунул в щель голову:

— Доставили, Акил Ровшанович.

— Так веди!

Это нас, подумал я. Веди. Овцы мы тебе, чтобы нас вести?

Нарастало раздражение. Что за игры, в конце концов? Сначала КГБ, теперь какая-то местная шишка. Скорее всего, партийный деятель, уж больно место роскошное. Восточные люди традиционно уважают и любят роскошь. Начальство — особенно. А какое в СССР главное начальство? Коммунистическая партия.

Тёмно-синий распахнул дверь, впустил нас с Наташей, и вышел, прикрыв дверь за собой.

Я огляделся. Богатый ковёр на полу. Не менее богатый — на стене слева. На ковре — старинная изогнутая сабля в красивых серебристых ножнах и два кинжала. Под ковром, совершенно не в цвет и не в стиль, — обтянутый коричневой кожей шикарный современный диван и два таких же кожаных кресла. Застеклённый книжный шкаф с ровными, как на параде, корешками книг. Тёмно-серая, почти чёрная дверца сейфа в стене. Большой рабочий стол с двумя телефонами (красный и белый) у стены справа. Там же, над столом, — портрет Первого секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Узбекистана Рашидова Шарафа Рашидовича.

Значит, угадал. Это партия.

Свет из окна, расположенного прямо перед нами, хорошо освещал комнату, и я сразу же разглядел невысокого полноватого человека лет пятидесяти с лишним, сидящего за рабочим столом.

Местный, узбек. Лицо холёное, гладко выбритое. Чёрные волосы с обильной сединой. Радушная улыбка на толстых губах и глаза, в которых трудно что-либо прочесть. Белая рубашка с открытым воротом и короткими рукавами.

Воздух в комнате комфортной температуры, слышен шум кондиционера.

Мы молчим. Человек за столом тоже. Улыбка на его губах постепенно теряет радушие.

— Здравствуйте, — наконец, говорю я.

— Здрассьте, — Наташа делает книксен.

Ага, подруга, вижу кураж появился. Это хорошо.

— Здравствуйте, здравствуйте, молодые люди, — радушие возвращалось в улыбку прямо на глазах. — Проходите, присаживайтесь, — человек, не подымаясь из-за стола, делает приглашающий жест.

Проходим, садимся на два стула по нашу сторону стола.

— Меня зовут Акил Ровшанович, — представляется человек. — Представьтесь, пожалуйста.

— А то вы не знаете, как нас зовут, — дерзко сказала Наташа.

— Знаю. Конечно, знаю. Но этикет нужно соблюсти.

Он хорошо говорил по-русски, вообще без всякого акцента.

— Кому? — спросил я.

— Что — кому?

— Кому нужно соблюсти этикет?

— Нам всем. Молодёжь, в силу своего возраста, этого ещё не знает, но этикет настраивает человека на нужный лад, соблюдение его не позволяет допустить грубых ошибок в общении. Особенно это важно у нас, на востоке.

— Я думал, советская власть и коммунистическая партия отменили старые реакционные восточные традиции, — сказал я.