Иисус из Назарета

Все сказанное в равной степени относится и к новому народу Божию, хотя, скорее, приложимо не ко всей Церкви, а лишь к отдельным ее частям, как об этом можно судить по словам Всевышнего, обращенным к Церкви Ефесской: «…покайся, и твори прежние дела; а если не так, скоро приду к тебе, и сдвину светильник твой с места его» (Откр 2:5).

Пообещав передать виноградник другим, Господь не ограничивается только этим грозным обещанием и обетованием; Он дает еще одно, значительно более важное обетование, которое представляет собою цитату из Псалма 117: «Камень, который отвергли строители, соделался главою угла» (Пс 117:22). Смерть сына — не последнее слово. Убиенный не останется пребывать в смерти, не останется «отвергнутым». Он станет новым началом. Иисус дает здесь понять, что Он Сам и будет этим убиенным сыном; Он предсказывает Свою крестную смерть и Воскресение и возвещает, что Он Сам, Убиенный и Воскресший, станет тем основанием, на котором Бог возведет новое здание, Новый Храм.

Образ виноградной лозы уступает здесь место образу живого здания Божия. Крест — не конец, а новое начало. Притча о винограднике не заканчивается смертью сына. Она открывает новые горизонты, за которыми начинаются новые дела Божии. Трудно не заметить, что этот мотив перекликается с тем, что говорится во второй главе Евангелия от Иоанна о разрушении Храма и возведении нового. Бог не знает безвыходных положений; и если мы нарушаем верность, то Он хранит ее всегда (ср. 2 Тим 2:13). Он всегда находит новый, еще более великий путь для своей любви. Скрытая христология, проступавшая в ранних притчах, обретает здесь свое прямое, открытое выражение."

"Образ виноградной лозы в прощальных речах Иисуса вбирает в себя всю историю библейского бытования этого символа и наполняет его новым глубоким смыслом. «Я есмь истинная виноградная лоза», — говорит Иисус (Ин 15:1). Обратим внимание на важное слово «истинный». Чарльз К. Баррет прекрасно сказал по этому поводу: «Отдельные фрагменты смысла, который угадывался в иносказаниях, связанных с образом виноградной лозы, собраны здесь воедино, и то, что было скрыто, оказывается явленным в прямой, открытой форме. Он — истинная виноградная лоза» (Barrett, 461). Но главная, сущностная часть этого предложения — «Я есмь». Сын отождествляет себя с виноградной лозой, Он Сам стал виноградной лозой. Он дал посадить Себя в землю. Он взрос в лозе: тайна воплощения, о которой Иоанн говорил в Прологе, снова неожиданным образом возникает здесь. Виноградная лоза теперь — это не просто творение, на которое Бог взирает с любовью, но которое Он может вырвать из земли и отбросить в сторону. В Сыне Он и Сам стал виноградной лозой, с нею Он, через Сына, отождествил Себя навсегда.