Иисус из Назарета

Лк 5:10), куда кроме него входил его старший брат Андрей, а также Иоанн и Иаков, сыновья Зеведея, которым Господь дал имя «Воанергес», то есть «сыны громовы» (Мк 3:17), — обозначение, на основании которого исследователи иногда причисляют обоих также к сторонникам зелотов, что представляется, однако, неубедительным. Скорее в этом обозначении слышится намек на их пылкий нрав, который достаточно явно проступает в Иоанновом Евангелии. И наконец, сюда же входят двое с греческими именами, Филипп и Андрей, к которым обратятся впоследствии те из пришедших на праздник Пасхи, что говорили на греческом языке, и скажут, что им хочется видеть Иисуса (Ин 12:21–22).

Мы можем предположить, что все двенадцать призванных были правоверными иудеями, чаявшими спасения Израиля. Но по своим взглядам, по тому, что они думали о конкретных путях Спасения, это были совершенно разные люди. Можно себе представить поэтому, как трудно было постепенно обратить их на новый, таинственный путь Иисуса, какое сопротивление нужно было постоянно преодолевать, — какого очищения требовало, например, рвение зелотов, чтобы оно в конечном счете слилось воедино с той «ревностью» Иисуса, о которой нам сообщает Евангелие от Иоанна (Ин 2:17): Его «ревность», Его «рвение», находит свое предельное выражение в принятии Креста. Именно эта разность происхождений, характеров и взглядов делает Двенадцать олицетворением Церкви всех времен и того бремени, что лежало на них, призванных очищать людей и ревностно собирать их воедино во имя Иисуса Христа.

Из всех евангелистов только Лука сообщает о том, что Иисус собрал еще одну группу, состоявшую из семидесяти учеников, которым было дано то же задание, что и Двенадцати (Лк 10:1—12). Так же, как и число двенадцать, число семьдесят (или семьдесят два, в рукописях встречаются оба варианта) является числом символическим. На основании Второзакония (Втор 32:8) и Книги Исхода (Исх 1:5) можно сделать вывод о том, что число семьдесят считалось числом народов мира. Книга Исхода говорит о том, что в Египет за Иаковом последовало семьдесят человек: «всех же душ, происшедших от чресл Иакова, было семьдесят» (Исх 1:5); а во Второзаконии, если обратиться к последней, ставшей общепринятой версии прочтения восьмого стиха тридцать второй главы, сообщается: «Когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых», то есть по числу членов дома Иакова, последовавших за ним в Египет. Таким образом, рядом с двенадцатью сыновьями, заложившими основу Израиля, оказываются еще семьдесят, представляющих целый мир, но сохраняющих так или иначе связь с Иаковом и Израилем.