Из мухи получится слон

Быстро вытянув руку с зажатым в ней баллончиком в направлении, где, по моему представлению, должно быть лицо врага, я нажала на кнопочку распыления. Вырвавшаяся из него жидкость напоминала небольшой фонтанчик и действовала необыкновенно эффективно. С тихим стоном преступный элемент опустился на пол, как будто решил минутку-другую передохнуть.

Я не стала тратить время на разведку обстановки и с возможной быстротой и грациозностью поползла к поверженному противнику. Все мое тело затекло от длительного лежания и повиновалось мне с трудом. Тем не менее я добралась до него, заглянула в лицо и почувствовала себя совсем уж нехорошо. Липкий пот покрыл все тело, голова закружилась с усиленной скоростью. Возможно, это были симптомы отравления, но я приписала их шоку от того, что увидела.

Облила ядовитой жидкостью я самого Степанова, который, без сомнения, явился сюда для спасения всей нашей компании, а я так с ним обошлась! С человеком, который держал в руках наши судьбы и которого мы должны были всячески умасливать, чтобы он нас простил. А назвать умасливанием то, что я сделала, было никак нельзя.

«Может, он не умер? — в панике подумала я. — Тогда еще хуже. Он придет в себя и жестоко отомстит», — тут же уверила я себя.

Положение складывалось не из удачных. Но я все-таки пощупала пульс на руке Степанова. К моему удивлению, он прощупывался. Дыхание Степанова было ровное и ничем не затрудненное. Никаких предсмертных хрипов я от него не дождалась. Пены на губах, тем более судорожных конвульсий, тоже не наблюдалось. Степанов походил на мирно спящего человека, который пришел домой после тяжелого рабочего дня, пообедал и решил вздремнуть. Он бормотал сквозь забытье имя Наташи и еще чье-то, какие-то эпитеты, кажется, не очень лестные.

Ничего не оставалось, кроме как идти к милиции за помощью. Я рассудила, что раз Степанов тут, то не один же он здесь, а самой мне было бы не вытащить тела Степанова и моих друзей из дома. Помощи им от меня никакой, сидеть над ними — толку немного. Приняв такое мудрое решение, я попыталась его реализовать. Увы, это оказалось намного труднее, чем мне представлялось, когда я сидела возле мирно лежащих тел. Стены решили станцевать какую-то раскованную румбу и требовали моего непременного в ней участия. Пол тоже подключился и заходил ходуном, стоило мне подняться с него. Сделав шаг, я рухнула рядом с безмятежно посапывающим Степановым. Однако голова быстро прояснилась, и вообще мне стало лучше.

— Если я не могу твердо стоять на ногах, то и не надо, — рассудительно заметила я самой себе. — Можно отлично передвигаться и на четвереньках. Мне это не повредит."

"Так я и поступила.