Императрица Мария. Восставшая из могилы

«Это же тот самый мостик из шпал, – подумал он, – а под ним – могила!»

Маша, до этого негромко болтавшая с Катюхой, внезапно замолчала и помрачнела, как будто что-то почувствовала. Но и тут Николай ничего ей не сказал, скорее наоборот, постарался придать своему лицу самый беззаботный вид.

Ехали не торопясь и часа через четыре, краем проехав Верх-Исетский заводской поселок, въехали в город. Тут Николай напрягся, но отец, верно рассудив, что соваться в центр нечего, свернул на Московскую, а потом по Северной улице объехал кругом. Увидев вокзал, Николай немного растерялся – в его совмещенном сознании здание выглядело несколько иначе, более помпезно, с колоннами. Правда, он тут же вспомнил, что таким вокзал стал только в конце 40-х годов, а сейчас он выглядел так, как ему и положено было выглядеть.

Отец не стал подвозить их к самому вокзалу, а высадил у чахлого скверика на площади. Попрощались быстро, все уже было сказано раньше. Маша опять поцеловала отца, снова вогнав его в смущение. Пробурчав что-то нечленораздельное, он махнул рукой и уехал.

Оставив своих спутниц в сквере, Николай пошел на вокзал узнавать, что и как. Вернулся быстро, встревоженный.

– Ничего хорошего. Расписания нет, поезда уходят по готовности. Кассы закрыты. Говорят, что билеты начинают продавать за час. А там уже толпа. Мест мало, потому что много народа сажают по разным предписаниям. С другой стороны, если внаглую пролезть, то никто уже не выгонит.

– А билеты проверяют?

– А бог его знает! Вот, боюсь, документы будут проверять, и не раз. Я только что едва от патруля свинтил.

– Что сделал? – не поняла Маша.

– Да спрятался, заскочил в какую-то подсобку.

– Так нам и здеся нельзя! – забеспокоилась Катюха.

– Конечно, торчим здесь, как три тополя на Плющихе.

– Какой Плющихе? – не поняла Катюха.

– Это улица такая в Москве, кажется, – хмыкнула Маша, – а при чем тут тополя, и я не знаю.

Помолчали. Николай усиленно соображал, куда бы скрыться, чтобы не попасться на глаза патрулю. Молодой парень явно призывного возраста был бы остановлен однозначно. Всех документов у него было одно демобилизационное предписание. Ну а кроме того, его искали. Что касается девушек, то у них не было вообще никаких документов.

– Коля, – сказала вдруг Маша, – я на дом хочу посмотреть.

– Какой дом, – не понял Николай.

– Дом Ипатьева.

– Зачем?

– Мне надо, Коля. И я в церкви полгода не была. Там, кажется, церковь рядом, колокольный звон было слышно.

– Да, храм на Вознесенской горке, – подтвердил Николай, – рядом. Но это опасно, тебя могут узнать, да и патрулей там больше. Попадемся.

– Значит, я назовусь сестрой твоей. Пусть проверяют. Мне очень надо, Коля."

"Николай понял, что спорить бесполезно. Маша сильно изменилась за последний месяц.