Императрица Мария. Восставшая из могилы

Осознав, что значит «правее», Маша пришла в ужас, у нее затряслись руки, и бинтовала брату голову уже Катя. Остальные присутствовавшие, да и сам Николай, отнеслись к ране как к не заслуживавшей внимания ерунде. Вот если бы действительно правее…

Выяснив причину вечерней прогулки великой княжны, несколько офицеров вызвались проводить ее и Катю в Воскресенский собор, находившийся по соседству. Николай идти отказался, сославшись на недомогание, а главным же образом из-за того, что злился на Машу. Маша же, как ей ни хотелось остаться вместе с ним, не стала обижать офицеров.

Когда девушки ушли, к Николаю подсел высокий худощавый капитан с щегольскими усиками. Понимающе глядя на Николая, которого после пережитого уже начал бить отходняк, он достал из кармана фляжку.

– Держите, отличный коньяк. То, что вам надо. Не стесняйтесь, пейте!

Коньяк действительно помог, слегка отпустило.

– Позвольте представиться, – сказал капитан, – капитан Деллинсгаузен. Летом я с группой офицеров пытался добраться до Екатеринбурга, чтобы спасти государя, но, увы, ничего не получилось. Мы не успели. А вы, насколько я понял, тот самый спаситель великой княжны?

– Тот самый.

– Рад познакомиться с человеком, в отличие от нас, сумевшим сделать хоть что-нибудь. – Деллинсгаузен протянул Николаю руку.

– Так получилось. – Николай пожал протянутую руку. – Учтите, я не дворянин.

– Это не имеет значения. Вы фронтовик?

– Да, унтер-офицер, Тридцатый Полтавский пехотный полк, команда разведки, три «Георгия».

– Как же сегодня-то так получилось? Ведь кончиться могло плохо!

– Да, если бы не поручик Попов…

– Вам не кажется, что великой княжне нужна охрана? Одному вам явно не справиться.

– Я об этом говорю с первого дня. Это дело поручили полковнику Кобылинскому, но он явно не тот человек, который должен этим заниматься.

– Но вы-то тоже не профессионал?

– А кто профессионал? – парировал Николай. – Просто охранять великую княжну должны люди, готовые не раздумывая заслонить ее своим телом.

– Пожалуй, да, – согласился капитан. –  Знаете что, – сказал он, подумав, – моя группа сохранилась, хоть и в несколько уменьшенном виде. Что вы скажете, если мы возьмемся за это дело? За своих людей я ручаюсь: мы не сумели спасти государя и его семью, тем более для нас дело чести оберегать его единственную уцелевшую дочь. А опыт – это дело наживное, сами знаете.

– Я не против, – ответил Николай, – думаю, и Мария Николаевна согласится. Начальство-то вас отпустит?

– Да я тут кисну при штабе! Скоро мхом порасту! Отпустят, куда они денутся!

За разговором время прошло незаметно. Вернулись из церкви девушки, и Николай представил Маше Деллинсгаузена.

– Ваше императорское высочество! – сказал тот.