Из ледяного плена

– Я понятия не имею, откуда этой ведьме стало известно, что у меня некоторые сложности с бизнесом. Ничего такого, с чем я бы не справился, разумеется. Но Ирка с детства умела ударить по больному. Как была стервой, так и осталась.

Зубов почувствовал легкую дрожь, которая всегда возникала у него, когда его накрывал сыщицкий азарт. Так-так-так. Значит, у Игоря Камаева тоже существует потребность в деньгах. Равно как и физическая кондиция, необходимая для убийства. И про алмазы он мог знать. Мамаша его – нет, вон как удивилась, а он даже глазом не повел.

– Сыночек, что ты говоришь! – Голос Татьяны Игнатьевны дрожал. – Это правда? У тебя проблемы с бизнесом? Господи, как же мы все будем жить?

Сестра Савелия Игнатьевича в любой ситуации в первую очередь думала только о себе. До чего же эгоистичная особа. Неудивительно, что она воспитывала сыновей одна. Рядом с такой женщиной ни один муж не удержится. Но это не мешает ей всю жизнь сидеть у кого-то на шее. Сначала у брата, теперь у сына.

– Вера Афанасьевна, вы простите, что эта безобразная сцена разыгралась в ваш день рождения. – Олег оказался единственным, кому пришла в голову мысль извиниться перед именинницей.

– Не сахарная, не растаю, – отрезала бывшая балерина. – Все это ваше выяснение отношений – ничто по сравнению со смертью Борика и исчезновением Савы.

– Боже мой, если выяснится, что это он убил Бориса, я этого не переживу, – плачущим голосом сказала Татьяна.

– Мама! Таня! Татьяна Игнатьевна! Тетя!

Возмущенные голоса снова слились в общий хор, и Зубов даже невольно улыбнулся этому трогательному единению. Праздничный обед плавно шел к концу. Было подано и съедено второе – свиные медальоны с грибами и картошкой. Признаться, очень вкусные.

– Мама прекрасно готовит, – сообщила Велимира, когда он вслух отдал должное этому чудесному блюду. – Но ты учти, что я не унаследовала ее талантов.

Зубов снова замер, но тут же выдохнул с облегчением, вовремя вспомнив, что девушка просто-напросто придерживается своей роли. Вот и хорошо. Ему не доведется узнать, хорошо или плохо она готовит. В своей голове он делал заметки, о чем нужно сообщить Никодимову по возвращению с «задания», что нужно проверить. Убрали посуду со стола и снова накрыли его, теперь к чаю.

Домашние пироги, испеченные все той же Ольгой Андреевной, оказались выше всяческих похвал. Зубов уже давно так не наедался. Впрочем, ему и негде было это делать. Еду он никогда не готовил, довольствуясь готовой из супермаркетов. А ее много не съешь: дорого, да и невкусно. С таким удовольствием он не ел с тех пор, как не стало мамы, и, оказывается, успел соскучиться по домашней снеди.

После чая гости стали разъезжаться.