Из ледяного плена

– Не обращай внимания на тетю Таню, – весело сказала Велимира, словно прочитав его мысли. – Она много лет лелеет надежду, что мы с Олежкой поженимся. Сначала она, правда, мечтала, чтобы на мне женился Игоряша, и я, как и положено малявке, в десять лет смертельно в него влюбилась. Он в свои двадцать два был таким красавцем, что не влюбиться в него было решительно невозможно. Но, разумеется, он не стал ждать, пока я вырасту, и выбрал Дану. Игорь, Дана, познакомьтесь. Это мой жених Алексей.

От окна, выходящего в яблоневый сад, к Зубову подошел приятный, начинающий лысеть и полнеть мужчина, высокий и все еще довольно мускулистый. Пожалуй, такой может накинуть сзади удавку на шею и затянуть ее.

– Игорь Камаев, – представился он, протягивая руку.

Зубов ее пожал. Рука была сухая и крепкая. Да, может.

– А я Дана. – С дивана, стоящего в углу комнаты-столовой, грациозно поднялась женщина, такая красивая, что у Зубова на мгновение захватило дух.

Да уж, неудивительно, что Игорь выбрал в жены именно ее. Она была похожа на знаменитую актрису и фотомодель Аниту Экберг, которую в свое время называли шведской Мэрилин Монро. Анитой всегда восхищалась мама. У нее даже хранилась фотография красавицы, на которую мама всегда смотрела вздыхая. Видимо, огорчаясь собственным несовершенством.

Как по Зубову, так красивее его мамы не было никого, несмотря на то что эталоном ее никто не назвал бы. Непростая жизнь и тяжелая работа сделали свое дело, да и денег свободных, чтобы тратить их на себя, у мамы никогда не имелось. В отличие от Даны Камаевой, которая выглядела дорого и ухоженно. Эта женщина, похоже, явно знала цену себе и своей красоте. На Зубова она взирала снисходительно и чуть насмешливо.

– Очень приятно, – сказал он, слегка покривив душой, конечно.

Ему вообще редко были приятны незнакомые люди, а уж в ситуации, когда один человек убит, а второй исчез, тем более.

– Познакомьтесь с моей мамой, Алексей. – Бронислав Петрович махал ему рукой, подзывая к только что вошедшей в столовую даме, которую язык не поворачивался назвать старушкой.

В свои семьдесят два года она сохранила безукоризненную царственную осанку и изящество фигуры. Балерина, что тут скажешь. Она и ходила по-балетному выворачивая стопы, носками наружу. Волосы у нее были собраны в тугой низкий узел на затылке, в ушах поблескивали каплями сережки с бриллиантами, такие же как у Велимиры, тонкой лепки лицо выглядело благородно и сохранило красоту, несмотря на покрывавшую его паутинку морщин.

Зубов представил, как она выглядела в молодости, и даже покачнулся. Куда там Дане, выглядящей рядом с этой женщиной как яркая, но все же подделка.

– Вера Афанасьевна, – представилась она.