Из ледяного плена

А дядя Сава обладает удивительным чувством такта, не позволяющим ему свалиться на голову малознакомым людям даже в самой критической ситуации.

– Хорошо, но наверняка есть еще дача или какая-нибудь вторая квартира. У бизнесменов это запросто.

– Да с чего ему вообще где-то прятаться?! – воскликнула Велимира.

– Да с того, что Самойлов убит, а ни с кем, кроме Волкова, он не общался.

– Погоди, ты что, подозреваешь дядю Саву в том, что это он убил дядю Борика?

До Велимиры наконец дошло, и сделанное открытие так ее ошарашило, что она съехала на обочину, остановила машину, включила аварийку и уставилась на Зубова своими невероятными глазищами. Обычно спокойные, как гладь лесного озера (ох, обманчиво это спокойствие со скрывающимися под ним омутами, затянет – и не успеешь заметить), сейчас они сверкали так, что Зубову казалось, что он слышит раскаты грома.

– Скажем так, я не исключаю такой возможности, потому что ничем иным не могу объяснить его исчезновение.

– А если его тоже убили? – В голосе девушки зазвучали слезы.

– Тогда бы нашлось его тело, – поспешил успокоить ее Зубов.

– Можно подумать, тело нельзя спрятать. Сколько историй, когда расчлененные тела находили в Фонтанке или Неве спустя недели, а то и месяцы после совершения преступлений. А если их еще и в лес вывезти…

Да, современные масс-медиа делали кровавые детали любого преступления доступными широким слоям населения. Всякие ужасы, встречающиеся в прессе, Зубов не одобрял. Знал, как они влияют на простого обывателя. Вот только все эти ужасы не были плодом фантазии недобросовестных журналюг, а происходили на самом деле. А требовательно смотрящая сейчас на него Велимира Борисова не являлась простым обывателем.

– У этого преступника совсем другой почерк, – решил объяснить он. – Даже если предположить, что убили не только Самойлова, но и Волкова, то все равно слишком многое не сходится. Тело Бориса Аркадьевича оставили на самом видном месте, и нашли его спустя всего пару часов после убийства. Его квартиру при этом обокрали, вынеся из нее ценные вещи. Тела Савелия Игнатьевича нигде нет, а на его квартиру никто не посягал. Почерк совсем другой. Велимира Брониславовна, понимаете, о чем я?

– Понимаю, хотя ты меня и не убедил. Кстати, называй меня, пожалуйста, на «ты». И просто Мирой. Иначе наши тебя не поймут. Мы же с тобой собираемся пожениться. Забыл?

Он вздрогнул, словно она приложила к нему оголенный провод с силой тока в пятьдесят миллиампер, не меньше.

– Хорошо. Я постараюсь привыкнуть, – проскрежетал Алексей. – Все время забываю про нашу легенду.

– Это непрофессионально, – тут же не преминула поддеть его Велимира. – А ты же профессионал, милый?

Да уж, ей палец в рот не клади. И об этом нужно помнить, чтобы не попасть в капкан.