Мы из Кронштадта. Встреча.

Спекся двигатель. Пока еще тянул, но и видно и слышно было – на ладан дышит агрегат. Ехать на таком в опасную дорогу нельзя. Оставлять его целым тоже не хотелось. Потому и влупил пулю в бензобак, ожидая что сейчас загорится. Но не загорелось. Подошел посмотрел, тонкая струйка лениво текла на дорогу сворачиваясь в пыли. Подумал, снял с ручника и выкрутил руль. Прокорячился немного, пока не скатил джип в кювет. Поджег бензин спичкой, прибрал стреляную гильзу, бегом вернулся в машину к Гайке. Бросил горелую спичку на пол, молча махнул рукой, дескать, езжай обратно.

Шлюшка уже перестала удивляться. Сейчас была уверена в том, что будут возвращаться в дом со старухой и раненым, но опять поехали не туда. Что же задумало начальство она понять не могла никак.

Виктор сидел молча, неподвижно. Оглянулся один раз, джип скорее дымил, чем горел. А там и поворот его закрыл.

Задумался - все сделал как надо. Вторая машина есть, второй водитель есть. Следы вроде замел. Из тех зомби, которых он привел в виде интервентов, упокоил больше половины.Теперь остальные как следует их обгрызут, особенно лица и поди пойми сколько их тут всего было.

Две разбитые машины и сгоревшие дома отлично подтвердят факт мятежа. Если уцелевшие доживут до приезда спасателей, и тем более подтвердят свою собственную вину. Поджигатели сраные, сами себе нагадили, на манер куривших дома в постели алкоголиков. Вот и подохли в большинстве. Интересно, кто еще в живых остался? Валерию он не видел и Авантта тоже. Хотя и не поручился бы головой об заклад, все же не так в этом хаосе все видно было.

Разумеется, если всерьез будут копать, то нестыковок найдут много. Но сам же Макс говорил, что толковых следователей у них нету. А поверхностно поглядят – так единственно его уазик отсутствует, но бросать его не хотелось категорически. Самое главное – никто никогда не сможет его обвинить в том, что он в деревню мертвяков привел. Сами же восставшие столько глупостей наделали, что и интервенция была лишней. Даже бы и не придумал сам, что еще можно глупого сделать – а они все сумели. Идиоты, мы здесь власть…

Вспомнил, что его обворовали, спалили дом. Еще больше разозлился. В кои веки – собственный дом был, а теперь он фалафельский барон, что значит – безземельный и без крестьян. И бомж, кстати.

Перемен! Мы ждем перемен! – всплыли слова старой песни.

Виктор усмехнулся, уж что-что, а перемен они получили много. Все причем получили перемены. Он, старуха, мятежники. И даже газовщики. И свиньи тоже.

Хватит это терпеть, мы хотим терпеть другое!

Флаг в руки и барабан на шею!

После того, как ему самому своими ручками пришлось создавать и систему безопасности деревни, и систему обеспечения – он к борцам с этими самыми системами относился плохо.