Мы из Кронштадта. Встреча.

И да, отношение Вити к американцам – особенно дегенератам из старших классов, которые потом симпатичных бабенок обвиняли в том, что они их «изнасиловали», было весьма презрительным. Ну да, напрямую завидовал, чего уж. Его-то никто вот не изнасиловал, хотя он этого очень хотел и в то время и попозже.

Хотя и с девками все на его простой взгляд было непросто – то, что переспав с телкой, у которой на следующий день 18 летие, ты становишься ужасным негодяем и преступником с грозной статьей Уголовного кодекса, а переспав с ней же, но пару часов позднее - уже в день рождения, ровно ничего противоправного не совершаешь – казалось ему тупым формализмом. Потому как у девки этой ну ровным счетом в организме ничегошеньки не изменилось и сама она ровно та же, что и вчера, что и неделю назад. А разница для хахаля – чудовищная. Вчера – она сущий невинный младенец - грудничок, а сегодня уже вполне опытная трахабельная дама.

В общем, во всей этой педофилии он разбирался не очень, особенно когда дело касалось весьма распутных девок с мощными ляжками и сиськами, но с недостаточной датой рождения в паспорте. Видал он таких «малолетних шлюх», хотя и старался дел с ними не иметь. С виду-то им можно было дать «сильно за двадцать», поди догадайся, что они успели к своим 16 нашелопутить так, что двум обычным женщинам и до 40 лет не поспеть за ними такими. Ну и что, что при гинекологическом осмотре слова гинеколога «Ога, какая здоровенная дыра!» отдаются тройным эхом – по документам дитя невинное – и все тут!

- Бабы существа коварные, такое придумают, никаким умом не охватишь – сказал мужичок.

- Это о чем? – уточнил Витя, подумавший – не новая ли угроза ему в словах прозвучала.

- О том, что злые они и коварные. И ума извилистого – пожал плечами бывший тюремщик.

Витя глянул на часы. Времени еще хватало, а разговор мог быть полезным. Ну, или не полезным, а просто любопытно.

- О гондонах – пожал плечами мужичок.

- В смысле? – не понял Витя.

- Ну, вот ты как использованный гондон употребляешь?

- Это как? Выкидываю, как его еще употребишь? – удивился сюрв.

- Ну да, мужской скудный разум. Без полета фантазии и мысли. А потом мне решай – стрелять такого дурня, или он полезный будет в навалившейся катаклизьме. И желательно не ошибиться при этой задачке – печально усмехнулся тюремщик, поглядывая странновато, словно он и сейчас решал – стрельнуть или пусть живет.

- Ты это о чем? – сбился с панталыку Виктор.

- А вот прикинь – поехал ты в отпуск на курорт. Пляж, море, расслабуха, винишко и прочие радости. И встречается тебе сочная красивая молодая лялька, с прекрасной фигуркой и явно на тебя запавшая.