Мы из Кронштадта. Встреча.

Глупости это все, хотя бизнес может быть прибыльным. Кто будет эти суррогаты клепать – забивает аккуратно последний гвоздь в крышку гроба начинания с заменой пистолей.

Вот вечно с Буршем так. Только создашь себе внятную картину мира и его окрестностей, а он походя ее перевернет вверх дном. Так, мимоходом. Озираюсь вокруг, но все тихо и спокойно. Раньше бывало на таких вечерних обходах хоть одного зомби да встретишь, а теперь все тихо и мирно, да. Спокойствие воцарилось. И шатающиеся силуэты на улице – это практически всегда живые, но пьяные. И да- ка коткрыли вытрезвитель – их стало меньше. Берегут кошельки.

Впрочем, Бурш как раз доволен, что не надо хвататься за оружие, оценивать обстановку и объявлять тревогу той или иной ступени. Ему как раз нравится размеренность и спокойствие. И пиво. Заканчиваем традиционно – в том кафе, где с собаками не гоняют. Сестрички мохнатые убегались, притомились, потому лежат спокойно, вывалив длинные языки.

- То есть считать, что какой-то процент будет все равно погибать и не пудриться? – уточняю его позицию.

- Можно было бы оставить как наказание. Типа - если вы начудите, но вас к стенке ставить еще не за что, то будете ходить с пистолетом такого образца, чтобы вовремя застрелиться и не зомбироваться. Некий позорный столб, но передвижной и в кабуре – усмехается Бурш шрамированной щекой.

Теплый денек, конец дежурства, спокойствие и благолепие. Собираюсь отхлебнуть прохладного пивка и вместо этого выплескиваю его себе на штаны — потому как неприлично вздрагиваю — совсем близко громко грохает выстрел — то ли винтовка, то ли 12 калибр, и мы все от этого подскакиваем — и я и Бурш и обе мохнатые сестрички и посуда на столике.

И женский вой-визг! В два голоса! И еще бахает! Это уже совсем плохо. Так была еще надежда, что кто-то стрельнул сдуру. Подхватываемся и галопом несемся за угол дома. Ремень «Судаева» ухитрился перехлестнуться с собачьим поводком и потому я чуток выпадаю из реальности, отвлекшись на распутывание сбруи. Потому, когда выскакиваю за угол, то сильно удивляюсь всему сразу — рядом хлестко что-то лупит в асфальт, вздымая пыль и кусочки битума, взвизгивает сестричка Исида и галопом убегает почему-то на трех ногах обратно за угол, за ней так же рывком рванув из руки поводок уносится и Фрейя, а вальяжный и неторопливый обычно Бурш резвой лягушкой прыгает вправо от меня и ухитряется, хоть человек весьма солидных размеров — почти целиком спрятаться за декоративной урной.

Машинально отмечаю, что укрытие не очень качественное — но дальше думать об этом некогда.

Соображаю, что единственной мишенью остался я один и дергаю влево, укрываясь за деревом — тут же на меня сыплются ветки и листья, одновременно с громом выстрела.