Из хорошей семьи

Все свободное время Евгений проводил в мечтах, как станет отцом, размышлял, кого ему больше хочется, сына или дочку, перебирал имена и думал, не стоит ли ближе к родам отправить жену в Ленинград под крылышко мамы с папой. Здесь климат суровый, быт спартанский, а он все равно из морей не вылезает.

В общем, сходя на берег, Евгений был абсолютно счастлив и спокоен не только за прошлое и настоящее, но и за будущее.

Первый удар он получил, не обнаружив жены среди встречающих, а сразу после торжественной части к нему подошел особист и увлек в какой-то темный кабинетик, где рассказал, что отец был арестован по чудовищным обвинениям и скончался в следственном изоляторе. Что-то еще говорил, но Евгений уже не слышал, все силы прилагая к тому, чтобы поверить, что это не сон.

Особист почти таким же тоном, как сегодня проректор, увещевал его списаться со службы по здоровью, доктора уже готовы все оформить так, что любо-дорого, и на гражданке липовый диагноз устроиться не помешает.

А иначе как?

Евгений тогда был как в зазеркалье, будто отупел. Никак не мог поверить, что отца больше нет, и получается, никогда и не было, детство прошло рядом с маской, под которой скрывалось чудовище. Поняв, что ничего от него не добьется, особист отвез его домой, а там вместо жены обнаружилась записка, в которой Зина сухо информировала, что до развода поживет у Васютиных.

Евгений рванул к Васютиным, но в дом его не пустили, жена вышла на лестницу, сказала, что сделала аборт, потому что не хочет рожать чудовище, и с ним, выродком, дальше жить ни за что не будет.

Он так до сих пор до конца и не понял, чего там было больше – первобытного страха перед его дефектными генами или нежелания делить с ним судьбу изгоя.

Наверное, и того и другого понемножку.

Когда первый шок прошел, Евгений решил не увольняться, хотя особист и увещевал его, и стыдил, и призывал подумать о высшем общественном благе, точь-в-точь как сегодня проректор. Евгений уперся, твердил, что дело свое любит, службу знает и согласен до пенсии трубить замполитом на лодке, раз уж обстоятельства закрыли перед ним все другие перспективы.

Видя такое рвение, особист готов был уступить, он вообще был неплохой, понимающий мужик, но тут убили Веню, и у мамы, которая до этого держалась стойко, случился тяжелый инсульт. Несколько недель она провела в реанимации, врачи сделали все, что могли, речь восстановилась почти полностью, но правая половина тела осталась парализованной. Стало ясно, что мама будет нуждаться в постоянной заботе до конца дней, и пришлось кидаться в ноги начальству, чтобы комиссовали как можно скорее.

Все устроили почти мгновенно.