Из хорошей семьи

Вообще уголовный мир оказал бы нам всем огромную услугу, если бы удавил этого подонка в камере прямо сейчас.

Федор развел руками:

– Просить их об этом мы не можем."

"– Верно, верно. Итак, мы с вами поняли друг друга?

– Да, но как быть с семьей товарища Горькова?

– А что с ними?

– Ошибка следователя разрушила их жизнь…

Секретарь подался к Макарову и мягко, доверительно похлопал по плечу:

– Глубоко сочувствую, но мертвых не воскресишь.

– А репутация?

– Сами знаете, народная молва – штука тугая.

– Творческое наследие, опять же. Горьков был хороший детский писатель, почему бы не печатать его книги, когда будет доказано, что он никакой не маньяк, а достойный советский человек?

– Ну, знаете, не много найдется руководителей издательств, которые возьмут на себя смелость подписать в печать его книги. Нет, Федор Константинович, ворошить прошлое абсолютно ни к чему. Больше скажу: шельмовать такого заслуженного профессионала, как Костенко, – настоящая политическая близорукость.

– Вот как?

– Вы хотите обелить Горькова, но это все равно у вас не получится, уж поверьте мне. В народном сознании что замазано, то замазано. И потом, дорогой мой, я не юрист, но знаю, что реабилитировать можно того, кто был осужден, а Горьков умер в статусе обвиняемого. Вы его сыну не сможете даже выписать справку о реабилитации, так к чему этот сыр-бор?

Федор взял свою рюмку, тоже покачал в ладони, вдыхая упоительный аромат, немножко отдающий горечью прелых листьев. Секретарь прав, за трех пацанов и Яну Михайловну Пантюхин на вышку себе заработал, а дальше начинается донкихотство и борьба с ветряными мельницами. Если поднимать все старые преступления, это затянет процесс, а при грамотном адвокате может дойти и до оправдания, ведь прямых улик особенно-то и нет. Все держится на признании Пантюхина, сделанного в состоянии сильного душевного волнения. Хорошо доказано только покушение на Яну Михайловну, да и то… Показания несовершеннолетних хорошие адвокаты щелкают как семечки. Скажут: «Варя, а ты кого опознала? Мужчину, который напал на Яну Михайловну, или того человека, что приходил накануне в гости к твоей соседке?» И все. И посыпалось дело.

Так что пусть Сергей Васильевич Костенко доживает свой достойный век в почете и славе, убеленный, увенчанный и окруженный.

И ему, Федору Константиновичу Макарову, лишний плюс. Да, произошло ЧП, целый каскад нестандартных ситуаций, но прокурор держит руку на пульсе, во все вник, во всем разобрался и купировал без лишнего шума в полном соответствии с генеральной линией партии.

Мертвых не воскресить, сказал секретарь, и Федор это знает. Глаша лежит в земле и никогда не вернется к нему.