Из хорошей семьи

«Неблагодарная дрянь», «патологическая обидчивость», «больное самолюбие» – бриллианты словесности просто.

Федор нахмурился:

– Прошу тебя, не начинай.

– Я тебе говорю, что это в прошлом. Все. Гнилая нога отрезана и стоит в банке с формалином. Обиды, гнев, все осталось там.

– Ты мудрая женщина, Лена.

Дочь улыбнулась, но от ее холодного взгляда Федору стало совсем не по себе.

– Не волнуйся, пап, пока я здесь, обещаю тебе полнейшую любовь и идиллию.

– Да?

– Да, папа. Мне есть чем заняться, кроме как выяснять отношения с мамочкой. Ей нужна любящая дочь – она ее получит.

– А тебе?

– Что мне?

– Тебе любящая мать не нужна?

– А я поняла, что я у себя одна и в первую очередь должна сама о себе позаботиться.

– Вот как?

– Да, папа. Нельзя себя никому скармливать.

– Я понял… – со вздохом кивнул Федор. – Ну что ж, Лена, ты мудрая женщина, а значит, и доброта к тебе со временем придет.

– Значит, по-твоему, сейчас я злая? – воскликнула Ленка. – Я?

– Лена, тише…

– Вы надо мной издевались, как хотели, – Ленка перешла на шепот, отчего лицо ее исказилось, – а злая я? Что ты хочешь вообще? Что я должна сделать, чтобы тебе угодить? Оживить мертвую конечность и пришить себе обратно? Так не получится. Могу только вытащить ее из формалина, чтобы она тут гнила и воняла!

– Успокойся, пожалуйста.

– Вот какого черта! Я приехала, все нормально, помогаю, стараюсь, как могу, нет, ты лезешь со своими нотациями, – Лена вскочила, – знаешь что, иди ты в задницу!

– Да что я сделал-то не так? – спросил Федор ей в спину.

Дочь выбежала из кухни и скрылась в своей комнате.

Федор посидел немножко, допил чай и подошел к Ленкиной двери. Прислушался и, уловив всхлипывания, постучался и вошел. Лена лежала в темноте, свернувшись калачиком на своем диванчике. Федор погладил ее по голове, дочь дернула плечом.

– Прости, Лена. Ты хорошая.

– Иди к черту!

– Нет, правда, ты очень хорошая и добрая, просто сдержанная и рассудительная, но это еще лучше.

Всхлипнув глубоко и резко, как ребенок, она села:

– А могу я в этом доме прожить хотя бы пять минут без психоанализа моей личности?

Федор растерялся. Он очень давно не ссорился с дочерью один на один, и раньше эти редкие стычки заканчивались покупкой мороженого, а теперь что? Теперь Ленка выросла и овладела женским искусством любой аргумент оборачивать против него.

Тут дверь открылась и в комнату влетела Татьяна.

– Лена, что такое? Почему ты плачешь? – Оттолкнув Федора, она обняла дочь.

Ленка зарыдала в голос.

– Ну все, все, я с тобой. Что ты натворил, придурок?

Федор развел руками.

– Не строй из себя идиота!

– Тань, да я честно…

– Обидел мою девочку. Ну ничего, сейчас вытрем глазки, успокоимся… Все будет хорошо.

Федор хотел тоже обнять Ленку, но Татьяна отмахнулась.