Из глубин

С одной стороны, с лихвой наверстал упущенное за недели воздержания, с другой — такое чувство, что на мне землю пахали. А сварганю-ка я себе чаек покрепче. А то что, зря что ли с Нового Оймякона запас тащил, наш местный пуэр, происходивший еще со Старой Земли. Завтракать по-любому здешней мерзостью придется, хоть попить вкусненького… все равно уже опоздал, так что подождут еще немного. А может, и много — приготовление правильного чая не терпит суеты. Да еще и посуды подходящей нет, один голый пластик… но и этот препон мужественно преодолел, воспользовавшись большой керамической кружкой, купленной по случаю еще в космопорте на Южной гряде. Пить, правда, придется из обычной, пластмассовой, но с легким ароматом биопластика как-нибудь смирюсь. Тем более, принюхался уже. Это в первый день он в нос бил. Ну вот вроде и готово. Эх, повеселюсь!..

С выводами я поторопился — едва уселся за стол, поставив перед собой исходящую паром емкость, как в дверь снова постучали. И, судя по звуку, настолько деликатным мог быть лишь один из моих знакомых. Да твою ж!.. Это чем я так накосячил, что проф Спанидис самолично явился, дабы нерадивого ученичка собственноручно выволочь за шиворот на свет божий? Не спросишь, не узнаешь. А, пофиг уже!..

— Доброе утро, профессор! — постарался я изобразить самую приветливую улыбку, распахнув перед визитером дверь. — Чем обязан?

— Хм… здравствуйте, Антониос.

— А я, знаете ли, проспал…

Профессор удивленно заломил бровь, но комментировать эту жалкую попытку оправдания не стал. Правда, и говорить тоже не спешил. А во мне внезапно совесть проснулась… вот и молчали оба, пока пауза не превысила все приличия.

— Зайдете?

— А? Да, конечно, Антониос. Я бы хотел с вами, молодой человек… э-э-э… посоветоваться.

— Посоветоваться?

Удивил, реально удивил. Я бы понял, если бы он вознамерился учинить мне разнос, или хотя бы обозвать всячески, пусть тем же балбесом. Но посоветоваться?..

— Да. По одному очень важному для меня вопросу. Впрочем, он касается не только меня. — Проф подозрительно принюхался, потом просветлел ликом: — Это у тебя не пуэр заварен?

— Он самый, — удивленно уставился я на Спанидиса. Надо же, опять на «ты» перешел, а это в его понимании максимальная степень доверия и расположенности к подчиненному. — А вы откуда знаете?

— Пивал во времена оны, — непривычно высокопарно ответил тот. — Один, хм, знакомый привозил иногда. Только давненько он не появлялся…

— Проходите, профессор, проходите. Я много заварил, всем хватит. А не хватит, еще сделаю. — Я под локоток увлек гостя на кухню, и тот, надо отдать ему должное, даже не попытался коситься в сторону спальни — говорил же, деликатный.