Из глубин

Отлеживались с четверть часа, потом я встал и побрел к срезу воды — полюбоваться на закат…

— Тони?

— А?

— У тебя тоже телефон разряжен?

— Полностью, — подтвердил я, подивившись вопросу. Неужто рационально мыслить начала? — А тебе зачем? В «Тетрис» поиграть?

— Позвонить, дурак!

— Ну, это вряд ли…

— Но нас же найдут?

— Обязательно! — насколько возможно уверенно кивнул я, повернувшись лицом к девушке. Та по-прежнему сидела, не меняя позы, и силилась хоть немного согреться. — Главное, чтобы это патрульные сделали первыми. А не Майк с клевретами… тьфу!..

Ну вот, про Серджио напомнил. И когда только начну учитывать, что в напарники мне досталась девушка кабинетный ученый, а не прожженный циник типа папеньки или Гленна Макдугала? Стресс у нее, перманентный. И когда закончится, даже Всевышнему не известно.

— Тин?

— Чего?..

Уже носом хлюпает… черт, не простудить бы!

— Успокойся. По крайней мере, хотя бы постарайся. Не все так плохо.

— Даже если вас съели, у вас все равно целых два выхода? Это ты хочешь сказать, оптимист хренов?

— Примерно, — с еле скрываемой радостью подтвердил я. Ожила-таки, и даже острить пытается. — Ладно, Ундина, подожди меня тут… за дровами схожу.

— Как ты меня назвал?!

Хм… А чего она взъелась? Ничего обидного в виду не имел, зато очень даже в тему…

— Ундина.

— С фига ли? — надулась Тинка. — Я что, на рыбу похожа?

— Честно? Вот прямо сейчас есть некое сходство. Скользкая, холодная, в мурашках… — Я проворно пригнулся, пропустив над головой порядочных размеров окатыш, запущенный ненаглядной, и поспешил объясниться: — Да ладно, успокойся. Я же ласково.

— Ни фига себе ласково!

— А чего? Русалочка…

— Красиво. Это по-русски?

— Естественно. Хочешь, буду тебя так звать. Просто из всех европейских вариантов французский l'ondine слух не режет.

— Весьма спорное утверждение!

— А что, сирена лучше? Или, прости господи, мермейд?

— Ладно, зови Ундиной.

Вот сразу бы так. Хотя вариант с Сиреной очень даже ничего. Она ведь наверняка не знает, что в русском языке у этого слова еще и переносное значение есть, обозначающее полицейский ревун. Не, на фиг! Если когда-нибудь истина вскроется (а зная папеньку и Мака, это можно утверждать наверняка), она же меня живьем съест. Прямо с одеждой и ботинками. Зато вроде отвлеклась, и дрожит уже больше от холода, нежели от пережитого ужаса.

— Сиди, короче. Дров наберу, будем греться.

— А огонь как добудешь? Силой мысли?

Ага, вообще оклемалась. Хохмит без остановки.

— Есть способ, — не повелся я. — Постараюсь быстро, никуда не уходи, с незнакомыми дяденьками не разговаривай.

— Очень смешно!

Угу, обхохочешься. Но пусть последнее слово за ней останется, мне же проще будет.