Из глубин

Жить с техниками в одном кубрике не вариант. И совсем не потому, что я высокомерен и держу их за быдло. Вовсе нет. Просто они оба дымят, как древние паровозы, а я табачного дыма не выношу. Следовательно, конфликт на этой почве неизбежен. Не строить же мне их, в конце-то концов? Да и кто сказал, что они подчинятся? А морды бить последнее дело. Ладно, шмотки можно в лабораторном боксе бросить, там же на крайняк матрас пристроить. А когда погода нормальная и ветра нет, можно и на палубе спать. Вот только комары… в открытом-то море можно их не бояться, но беда в том, что мы почти всегда будем находиться в виду какого-нибудь острова. А на ночевку сто процентов останавливаться у берега, для надежности. Кста-а-ати! Вот на берегу можно и ночевать. Палатку прихватить, одноместную, в которую аккурат матрас помещается. И проблема гнуса решена, и тесниться не придется. Да и люблю я это дело, вечером с костерком да под шашлычок… пусть и исключительно рыбный.

Интересно, Тинка про кремы от и для загара и прочую парфюмерию вспомнит? Позвонить ей, что ли? Ведь если выяснится, что она забыла, а я промолчал, то экспедиция из относительно приятной прогулки в мгновение ока превратится в невыносимый ад… ладно, ладно, уговорил…"

"Впрочем, воплотить это благое намерение в жизнь я не успел — едва потянулся к смартфону, как в коридоре раздались уверенные шаги, а потом кто-то постучал в дверь. Этак по-хозяйски, не с целью спросить разрешения войти, а вовсе даже наоборот — чисто предупредить. Мол, кто не спрятался, я не виноват. Сразу после этого створка неспешно распахнулась (я как раз успел крутнуться вместе с креслом, чтобы встретить визитера лицом к лицу), и в лабораторный бокс вошел мужик весьма примечательной внешности — на вид хорошо за тридцать, но с совершенно седым ежиком, украшенным куцей асимметричной косицей. Ничего особенного, если не знать, что он в этом году юбилей справил — аккурат пятьдесят пять. Прическа сильно контрастировала с дубленой кожей бывалого астронавта, по факту живущего в космосе, а на планетах лишь гостящего. На этом фоне выделялась белая нитка шрама над левой бровью, а больше никаких особых примет и не было. Одет как не стесненный в средствах путешественник — светлые карго-штаны, туристические ботинки в варианте «тропик» и цветастую гавайку поверх майки-алкоголички. В правой руке потрепанный рюкзак, из тех, что Мак почему-то звал «дэй-паками», в левой — шляпа с короткими полями, что характерно, тоже белая. Ею мужик лениво обмахивался — на мой взгляд, излишне демонстративно, поскольку даже не вспотел.