Суженые из другой галактики. Отбор для землянки

у меня были женщины. — Его пальцы провели по моей щеке. — Просто сначала был нерешителен с тобой, и не верил, что все взаправду. Волновался, что утратил навыки. Вспоминал снова, каково это - целовать женщину. Правда, до тебя ни одна не была столь прекрасна и желанна мной.

— Ты не утратил навыки, — хрипло проговорила я. — Очень даже.

Он рассмеялся, низко, смущенно, и притянул меня за бедра к себе. Я почувствовала его возбуждение, твердое и горячее, и мое сердце забилось чаще.

— Какая же ты милая, — прошептал он, целуя меня в лоб. — Идем дальше.

Но в его голосе звучало другое — уже мечтаю вернуться с тобой назад. Я нервно рассмеялась, чувствуя, как внизу живота затягивается тугой узел от предвкушения.

Представление оказалось еще более потрясающим, чем я ожидала. В воздухе парили акробаты, их гибкие тела обвивали живые ленты лиафрита, переливающиеся всеми оттенками серебра и голубого. Каждое движение артистов было отточенным и грациозным — они словно бросали вызов гравитации, взлетая ввысь и замирая в немыслимых позах, где их поддерживали лишь потоки энергии. Когда они переплетались в танце, создавая сложные живые скульптуры, казалось, будто перед нами разворачивается древний ритуал, полный сакрального смысла. Светящиеся нити лиафрита выписывали в воздухе завораживающие узоры, то собираясь в плотные коконы, то рассыпаясь на тысячи искр, как звёздный дождь.

Мы сидели в уединённой ложе, укрытой в тени гигантских деревьев с серебристой листвой. Их ветви, усыпанные крошечными светящимися плодами, создавали над нами живой балдахин, сквозь который пробивались лишь отдельные лучи закатного солнца. Афгард обнимал меня за плечи, его пальцы неторопливо скользили по моей обнажённой коже, оставляя за собой горячие следы. Каждое прикосновение заставляло лиафрит вспыхивать в ответ, создавая между нами едва заметное сияние.

— Тебе нравится? — прошептал он, когда последние аккорды музыки растворились в воздухе, а артисты склонились в финальном поклоне под оглушительные аплодисменты. Его губы почти касались моего уха, тёплое дыхание обжигало шею.

— Это было... волшебно, — выдохнула я, всё ещё ощущая на губах вкус сладкого вина, которым мы угощались во время представления. Мои пальцы непроизвольно сжали его руку, чувствуя, как под кожей пульсирует его лиафрит — сильный, горячий, будто живое пламя.

В его глазах вспыхнуло что-то тёплое, и он улыбнулся той особой улыбкой, которая заставляла моё сердце биться чаще. Поднявшись, Афгард легко подхватил меня за руку, помогая встать. Его пальцы на мгновение задержались на моём запястье, ощущая учащённый пульс."

"— Тогда пойдём, — произнёс он низким голосом, в котором звучало обещание.

Обратный путь к кораблю я проделала в состоянии лёгкого головокружения.