Суженые из другой галактики. Отбор для землянки

Тонкие серебристые линии лиафрита тут же ожили, пульсируя в такт его прикосновениям, тянулись к нему, как послушные змейки, обвивая его запястья.

Я вздрогнула, когда его рука медленно, почти неспеша, опустилась ниже, скользнула под шелк халата и коснулась самого чувствительного места. Его пальцы были теплыми и уверенными, уже знающими, где и как надавить, чтобы заставить меня застонать.

— Лейвир... — прошептала я, но он уже управлял лиафритом во мне, направляя его туда, где пульсировало желание. Волна удовольствия разлилась жаром по всему телу, накрыла с такой силой, что я резко выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи.

— Ты чувствуешь это? — его голос звучал низко, хрипло от возбуждения.

Я не могла ответить — только кивнула, чувствуя, как лиафрит внутри меня подчиняется ему, усиливая каждое прикосновение. Он держал меня в объятиях, крепко прижимая к своей груди, пока я приходила в себя, содрогаясь от остаточных волн удовольствия.

— Вот я об этом, — выдохнула я, прижимаясь к нему.

— Я уже очень давно изучаю лиафрит, — объяснил он, его голос звучал глубже, чем обычно. — Говорил же в туннелях, что это одно из моих исследований. Я могу чувствовать и управлять им не только в своем теле.

— Значит, ты тренировался на других девушках, — осторожно предположила я, хотя давно догадывалась об этом.

Лейвир напрягся, и я сразу поняла, что он воспринял мои слова не так.

— Просто я очень любопытен, — пробормотал он. — Но те девушки в прошлом. Я не обидел тебя?

В его глазах читалось беспокойство, и я не смогла сдержать улыбки.

— Мне нравятся любопытные мужчины. И я не ревную к прошлому. Я понимаю, что у каждого из вас была своя жизнь до меня.

— Откуда ты такая взялась? — он рассмеялся, с любовью глядя на меня, и его тело наконец расслабилось.

— С Земли, — ответила я, смеясь от его нежных прикосновений, но затем решила задать вопрос, который давно меня волновал. — Можешь рассказать мне, как всё устроено в вашем обществе? Эти отношения между мужчинами и женщинами... Они же кажутся такими... неравными. Вот даже Атиша изгнали просто за то, что он отказался от невесты.

Лейвир задумался на мгновение, его фиолетовые глаза стали серьёзнее. Он развернул меня к себе лицом, приобнимая за талию.

— Законы не идеальны, — начал он, — но они меняются. Медленно, но верно. И во многом благодаря имирам и тем женщинам, которые выступают за равные права. Видишь ли, долгое время адаронкам многое прощалось. Они чувствовали вседозволенность, и это была ошибка. Ошибка‚ за которую расплачивались мужчины.

Он замолчал, будто подбирая слова, а затем продолжил, голос его стал тише, но твёрже:

— Всё изменилось после одного случая. Одна адаронка... в приступе ярости приказала своим первым мужьям убить нескольких мужчин из своего гарема.