Суженые из другой галактики. Отбор для землянки

Оказалось, они были невероятно чувствительными — каждый нажим, каждое движение его больших пальцев по своду заставляло меня вздрагивать, а когда он надавил на скрытые узелки напряжения, я выгнулась с тихим стоном, сначала от боли, затем от нахлынувшего удовольствия.

— Что же ты видела? — Его голос стал низким, томным, и между ног тут же вспыхнуло знакомое тепло.

— Тебя. Ласкающего себя, - смело ответила... хотя кажется мой разум уже покинул меня.

Он хрипло засмеялся, его руки поднялись выше, к икрам, затем к бедрам, и я снова застонала, когда пальцы впились в мышцы, разминая их с почти болезненной тщательностью.

— Испугалась? Я ведь думал о тебе.

— Я слышала. — В памяти всплыло его тихое «Алиса...», и лиафрит под кожей запульсировал в ответ, будто вторя тому моменту. — И да, испугалась.

— А сейчас? Мне кажется, ты стала намного смелее.

— Это так. — Иначе и быть не могло с такими бесстыдниками, как Кайс и Атиш.

— Мне это нравится.

И прежде, чем я успела ответить, он резко опустился на камень, нависнув надо мной. Его пальцы скользнули под ткань трусиков, и я вздрогнула, когда подушечка большого пальца тут же нашла клитор, начав медленно, методично тереть его.

— Дейв... — мой стон сорвался в поцелуй, когда он накрыл мои губы своими.

Его язык вторгся в рот так же уверенно, как пальцы между ног — влажные, горячие, нахальные. Он не просто ласкал меня — он исследовал, находил каждую точку, от которой тело вздрагивало, и использовал это безжалостно.

Один палец скользнул по складкам, собирая соки, затем вошел внутрь, и я застонала, сжимаясь вокруг него. Второй присоединился почти сразу, растягивая, заполняя, а большой палец продолжал тереть клитор, то быстрее, то медленнее, сводя с ума.

— Ты такая тугая... — он прошептал это прямо в губы, и я почувствовала, как его член напрягся у моего бедра.

Я выгнулась, цепляясь за его плечи, когда третий палец углубился, и мир сузился до этого ощущения — его пальцы во мне, его грудь под моими ладонями, его губы, вытягивающие каждый стон, каждый вздох. Он доводил меня до края, затем останавливался, заставляя тело дрожать от неудовлетворенности, и начинал снова — медленнее, слаще, мучительнее.

Лиафрит вспыхнул на мне так ярко, что казалось, будто под кожей зажглись тысячи звезд. И его тело ответило тем же — серебристые узоры заиграли на его коже, переплетаясь с моими, сливаясь в один пульсирующий свет.

Разум словно покинул нас. Осталась только животная страсть, горячая и неудержимая. Я молила его войти в меня, хотела почувствовать его в себе, заполнить пустоту. В какой-то момент трусики полетели в сторону, и Дейвин, не сдерживаясь больше, вошел в меня одним резким рывком.

Я закричала, выгибаясь и сжимая его член внутренними мышцами.