Суженые из другой галактики. Отбор для землянки

Высокий, с мягкими чертами лица и тёплыми серо-голубыми глазами, в которых словно светились искорки доброты. Его пшеничного оттенка волосы были слегка растрёпаны, будто он только что вышел из мастерской, где творил что-то новое. Хвостик немного подрагивал, словно выдавая волнение хозяина. А рожки украшены в основании цепями.

Одет он был просто, но со вкусом: лёгкая бежевая рубашка с закатанными рукавами, открывающими тонкие, но сильные предплечья, и тёмные брюки свободного кроя. Всё в нём дышало естественностью и теплом. Лиафрит под моей кожей слегка вспыхнул — не ярко, как с Кайсом или Атишхаром, но достаточно, чтобы я почувствовала лёгкое приятное покалывание. Симпатия.

— Райфис Алиса, — он улыбнулся, слегка склонив голову. Голос у него был мягким, словно шёлк. — Готовы к путешествию сквозь времена года?

— Если оно будет таким же прекрасным, как ваши картины, то определённо, — ответила я, не скрывая улыбки.

Он рассмеялся, и в его смехе не было ни капли наигранности — только искренняя радость.

— Тогда пойдёмте. Сад ждёт.

Сад Переменчивых Времён Года оказался местом, которое превзошло все мои ожидания. Мы вошли через высокие арочные ворота, украшенные резными узорами, изображающими все четыре сезона. Уже на пороге я почувствовала лёгкий ветерок, который то пахнул свежестью весны, то теплом лета, то горьковатой прохладой осени.

— Как это работает? — не удержалась я, озираясь по сторонам.

— Голографические проекторы и климатические модули, — объяснил Вериан, ведя меня по дорожке, выложенной то гладким камнем, то мягким мхом. — Но главное — это лиафрит. Он реагирует на эмоции посетителей и подстраивает атмосферу под их настроение.

— Значит, если мне станет грустно, пойдёт дождь? — пошутила я.

— Хуже, — он сделал серьёзное лицо. — Может внезапно выпасть снег.

Я рассмеялась, и в тот же момент вокруг нас изменилось всё. Только что под ногами была зелёная трава, а теперь она пожелтела, и с деревьев начали опадать листья — багряные, золотые, оранжевые. Они кружились в воздухе, словно танцуя под невидимую музыку.

— Осень, — прошептала я, ловя один из листков. Он был настоящим на ощупь — шершавый, с тонкими прожилками.

— Моё любимое время года, — признался Вериан, поднимая с земли ещё один лист. — Оно напоминает мне, что даже в увядании есть своя красота.

Я посмотрела на него, и в его глазах увидела что-то глубокое, почти меланхоличное.

— Вы часто думаете о таких вещах?"

"— Художник видит мир иначе, — он улыбнулся, но теперь в его улыбке была лёгкая

грусть. — Мы замечаем то, что другие пропускают. Оттенки, эмоции... мимолётные мгновения, которые больше никогда не повторятся.

Листья под ногами зашуршали, и вдруг снова всё изменилось. Холод.