Суженые из другой галактики. Отбор для землянки

Особенно его слегка сверкающей на свету молочной кожей. Кажется, в прошлый раз я сравнила ее с лунным камнем. Так и есть.

- Просто подарок от всего сердца. Без скрытых смыслов, - ответил он, и камень лиафра на столе засиял ровным серебром. — Когда я увидел вас, то вспомнил об этом цветке. Вы так же прекрасны... и так же хрупки. Я тут же по возвращении в номер заказал этот цветок специально для вас.

Его слова, такие искренние, заставили меня смущенно опустить глаза. Камень продолжал светиться, подтверждая каждое слово. В груди щемило от нежности так, словно лумена уже пустила корни где-то глубоко внутри.

- Спасибо, - повторила я, осторожно переложив цветок в шкатулку. — Я обязательно посажу его у себя.

Лейвир улыбался, не отрывая от меня глаз. В его фиолетовых глазах мерцали серебром частицы лиафрита. Я чувствовала, как мой лиафрит под кожей отвечает ему — проявились серебристые линии, и они медленно запульсировали, потянувшись в его сторону словно с интересом.

- Простите, - он наклонил голову. — Возможно, я смущаю вас слишком пристальным взглядом. Просто ваши эмоции... Они так чисты. Мне не оторваться от вас. Даже лиафрит не остается равнодушным, проявляя себя."

"Я машинально опустила глаза на руки. Светящиеся узоры расходились по запястьям. Стыдливо прикрыла их ладонями, но Лейвир мягко остановил меня:

- Не прячьте. Это прекрасно. Женщины Адарона стали слишком скупы на эмоции. А вы... как глоток свежего воздуха.

- Все землянки такие, - поспешила я ответить, стараясь звучать легкомысленно. — Увидьте вы кого-то из девушек, подумали бы так же.

Он покачал головой, и его коса, переплетенная серебристыми лентами, мягко колыхнулась.

- Нет. Мое сердце полностью принадлежит вам. Даже если я не пройду отбор... — он замолчал, сжав кулаки, а камень на столе вспыхнул ярче. — Я найду вас. И буду добиваться ответных чувств.

Губы сами собой растянулись в улыбке. Его искренность была заразительной. Знал бы он, что уже почти завладел моим сердцем. Я чувствовала зарождающуюся влюбленность к нему. Как девочка-подросток.

Я потянулась к планшету, пытаясь немного сменить тему:

- Каким вы видите себя через десять лет?

Он задумался, проводя пальцем по краю стола. Лиафрит в его глазах заиграл мягким сиянием.

- В окружении семьи. Обнимающего детей и жену. Спорящего с побратимами, кто первый поцелует с утра свою лиери*.

Он говорил искренне. Камень светился серебром.

- Вы ничего не сказали о вашей работе, - удивилась я, указывая на его досье в планшете. — Здесь написано, что вы посвятили жизнь изучению лиафрита.

- Да. Но когда у меня появится семья, на первом месте всегда будет стоять она. — Его голос дрогнул, и я вспомнила строчки из его дела: «Родители погибли. Единственный наследник». Он мечтал заполнить пустоту, которую оставила потеря.