Доминика из Долины оборотней

– Думаю, ты бы услышала, раз Синклер обращался к тебе, – пожал плечами Филипп. – Ты ведь не звуконепроницаемой стеной отгородилась, просто отключилась от того, что тебе не нужно. Но если какой-то звук или фраза важны для нас – наш внутренний радар это определит и позволит данному звуку пройти сквозь защиту. Иначе бы мы просто «глохли», наш слух становился бы бесполезным. Но защита не делает нас глухими, она как бы... сортирует звуки по важности и нужности.

– Думаю, ты уже можешь снова ставить защиту, – с беспокойством глядя на меня сказал Фрэнк.

– Попробую, – кивнула я.

Мне самой уже хотелось уйти от этого шума. Поскольку мы только о нём и говорили – бессознательная защита тоже не приходила. Итак, пузырь. Невидимый пузырь, защищающий меня от всего. Ну? Ну же! Я попыталась ещё раз, и ещё. Не получалось... Зря я всё же сняла защиту, вдруг это была случайная удача?

– Солнышко, ты как? – Фрэнк явно почувствовал мою растерянность.

– Никак, – вздохнула я. – Не получается...

– Думаю, тебе снова нужно её поцеловать, – внесла предложение Рэнди.

– Я же говорил – не нужно снимать защиту, – голос отца звучал совсем рядом, оглянувшись, я увидела, как он, с мамой на руках, выходит из-за дома Гейба.

– Тебе помочь, Солнышко? – похоже, Фрэнку было всё равно, здесь мои родители или нет, если нужно – он готов целовать меня у них на глазах.

– Погоди минутку, – я была совсем не против поцелуя, но... – Я хочу попробовать ещё раз.

Я закрыла глаза и постаралась сосредоточиться. Что я делаю не так? В прошлый раз я представила, что мы с Фрэнком в непроницаемом пузыре, и это сработало, а сейчас... Вот! Вот оно! Не я, а МЫ в пузыре! Мы с Фрэнком. Только мы вдвоём, защищены от всего мира.

– Сработало! – выдохнула я, потому что какофония звуков, словно по команде, отошла куда-то на задний план.

Я попробовала лавировать между звуками, прислушиваться то к одному, то к другому разговору – и у меня получилось! Я управляла своей защитой так, словно родилась с ней.

– Вы были правы, – обратилась я к окружающим. – Всё дело во Фрэнке. В моей половинке. В том, что он рядом. Я не знаю, как и почему, не могу объяснить, но это определённо работает!

– Отлично, – голос отца звучал несколько... кисло. – Думаю, теперь Фрэнку не нужно тебя целовать, верно?

– Синклер! – возмущённо воскликнула мама.

– Неверно, – покачал головой Фрэнк и, подхватив меня на руки, крутанул вокруг своей оси, а потом поцеловал. Этот поцелуй был совсем лёгким, невесомым, но всё равно очень сладким. – Я так горжусь тобой, Солнышко."

"– Я тоже, Ники, я так тобой горжусь и так за вас рада, – мама просто сияла, глядя на нас. – Спасибо тебе, Фрэнк. Я очень рада, что ты есть у моей дочери. Синклер?

– Что? – отец сделал непонимающие глаза. Мама сердито хлопнула его по руке.