Доминика из Долины оборотней

– Волшебно, да? – широко улыбнулся мне Фрэнк.

– Действительно, волшебно!

– У тебя впереди куча подобных открытий. Я же говорил, что твоё перерождение – это не только неудобство. Ну, что, побежали? – И он протянул мне руку.

– Побежали! – кивнула я, взяла протянутую руку, и мы вместе выбежали из палатки.

Глава 22

Быстрее, выше, сильнее

2 ноября 2020 года, понедельник, день восьмой"

"Сначала мы бежали с обычной, человеческой скоростью. Я не замечала ничего необычного, разве что бежать было невероятно легко, ноги двигались словно бы сами собой, без малейшего напряжения мышц, дыхание было спокойное, сердцебиение ровное. Но в целом – обычный бег. Я осматривалась по сторонам, видела привычную картину любимой Долины, горы, поля, деревья, строения вдалеке, тропинку, пересекающую луг у нас под ногами. Но затем я стала замечать различия, то, чего не было раньше, когда я иногда носилась по этой же тропинке. Несмотря на довольно быстрый бег, я могла разглядеть каждую травинку, мимо которой мы пробегали, каждый камушек, муравьёв, ползущих по земле, листья на деревьях в полумиле от нас, каждое пёрышко на крыльях птицы, замершей в воздухе над нами. Что? Замершей?

– Фрэнк! Что с этой птицей? – я ткнула пальцем в нужном направлении, мельком отмечая, что хотя мы и бежим, но говорить совсем не сложно.

– Я всё ждал, когда ты заметишь, – хитро улыбнулся он мне, не снижая скорости.

– Что замечу? И что с той птицей?

– Ты всё ещё не догадалась? Ладно, как насчёт вон тех птичек?

Мы как раз добежали до птицефермы и, не останавливаясь, помчались вдоль длинного забора из сетки-рабицы, за которым сотни кур занимались своими куриными делами – клевали зерно, рылись в пыли, но почему-то делали они это... в странной тишине... И... я это не сразу поняла, но куры тоже застыли, как и та птица. Просто их было так много, что я не сразу это осознала.

– Что с ними? – я уже ничего не понимала.

– Остановимся и посмотрим повнимательнее? – предложил мне Фрэнк и, не дожидаясь моего согласия, застыл на месте, после чего подхватил меня, не дав врезаться в себя по инерции.

Куры мгновенно ожили, те, что находились ближе всего к нам, шарахнулись от забора. По ушам ударил привычный шум курятника, усиленный в десятки раз, на него наслаивалось многоголосое бормотание: «Еда, еда, еда», слегка разбавленное воплем: «Опасность», впрочем, это слово быстро стихло, остался лишь громкий гул: «Еда», перебиваемый громогласным кудахтаньем.

Я застонала, зажала уши ладонями и зажмурилась. Сильные руки подхватили меня, и шум стал уменьшаться, сначала пропали слова, потом, несколько позже, исчезли и остальные звуки курятника.