Доминика из Долины оборотней

Ой! И как я не сообразила? Я же стала настолько сильной, что мама теперь, по сравнению со мной, невероятно хрупкая. И какое-то время я не смогу прикасаться к ней, опасаясь случайно причинить боль. Мне стало грустно. Впрочем, сама-то мама обнимать меня вполне может, что она тут же и сделала, крепко прижавшись ко мне.

– Моя девочка, – гладя меня по щеке, с любовью прошептала она. – Моя взрослая девочка.

– Я люблю тебя, мам, – пробормотала я в ответ.

– Спасибо, сынок, – отец, похоже, был на самом деле благодарен Фрэнку. – Я и сам не сразу сообразил. Никак не привыкну...

Я захихикала.

– Всё, я больше не могу! Фрэнк, скажи ему.

– Что сказать, – тут же насторожился отец.

– Мне девятьсот пятьдесят девять лет, – пожал плечами Фрэнк.

Какое-то время отец непонимающе смотрел на него, потом начал улыбаться.

– Да уж. Как-то даже в голову не пришло поинтересоваться твоим возрастом. Не знаю, почему-то я думал, что ты моложе меня? А ведь если задуматься..."

"– Ничего страшного, – улыбнулся Фрэнк. – Так ли уж важен возраст? Просто Ники забавляло ваше обращение.

– Наша дочь собирается за тебя замуж, Фрэнк, – это уже мама. – Стало быть, ты станешь нашим названным сыном. И не важно, сколько тебе лет, в этом мире я уже привыкла не обращать внимание на календарный возраст.

– Благодарю вас, мэм, – придерживая меня одной рукой, Фрэнк аккуратно взял мамину руку и поднёс к губам. – Вы очень мудры.

– Мы же уже договаривались – на «ты», – укоризненно покачала она головой.

– Прости, Элоиз, – улыбнулся Фрэнк.

– Вы уже позавтракали? Мы тут вам кое-что принесли, – мама кивнула на стоящую на траве корзину для пикника. Очень знакомую корзину.

– Рэнди нас уже накормила – приходила рано утром. Так что пока мы сыты. Пока, – подчеркнула я. – У меня теперь такой аппетит – не пропадёт ничего, уверяю тебя.

– Кстати, Элоиз, блинчики – просто сказка, – подхватил Фрэнк.

– Я принесла ещё. Разогрела со сливочным маслом, как любит Ники. Они в фольге, так что остынут не скоро. Кстати, доченька, как твоя рана?

И не успела я ответить, как мама присела на корточки и приподняла подол футболки, доходившей мне почти до колена, чтобы рассмотреть мою идеально гладкую и здоровую кожу в том месте, где всего несколько дней назад красовался жуткий ожог. А я-то про него вообще забыла – столько всего произошло за последние дни. Но не исчезновение раны заставило меня удивиться – это, в общем-то, было предсказуемо, – а мамина поза.

– Фрэнк, помоги маме встать, она же сама не поднимется, – шепнула я.

– Очень даже поднимусь! – и, в подтверждение своих слов, мама выпрямилась, а потом сделала несколько танцевальных па. – Я сама всё никак привыкнуть не могу. Но впервые за последние... минимум два десятка лет, у меня абсолютно ничего не болит.