Доминика из Долины оборотней

Проследив за его ошеломлённым взглядом, я тоже ахнула.

Дэн, сидящий на корточках, с тарелкой в руках, перед диваном, закрывал собой почти всю Эбби, но нам были хорошо видны её длинные, распущенные волосы, свисавшие почти до пола. И именно эти самые волосы и привлекли наше внимание. Снежно-белые прежде, они буквально на глазах меняли цвет, среди седых волос появлялись тёмные, которых постепенно становилось всё больше. Мы, как заворожённые, наблюдали за этой фантастической картиной.

– Добавки? – поинтересовался Дэн, и, не видя его лица, я ясно почувствовала, что он улыбается.

– Да, пожалуйста, если можно, – Эбби уже не шептала, голос звучал вполне уверенно. Что за чудо сейчас произошло?

Дэн встал и вновь направился на кухню. Притормозив в дверях, он обернулся:

– Ещё супчику, или что-нибудь посытнее? Есть бобы с мясом, есть тушёная картошка, есть рисовая каша с мясом, может, ещё что есть, могу посмотреть.

– Бобы с мясом – звучит аппетитно, – ответила Эбби, и Дэн скрылся за дверью.

А мы, открыв рты, смотрели на ту, что сидела на коленях у дяди Ричарда. Именно сидела, а не полулежала, как десять минут назад."

"Сморщенной, едва дышащей на ладан старушки больше не существовало. Перед нами была пожилая женщина, я дала бы ей на вид лет шестьдесят, не больше. Морщины ещё отчётливо были видны на её лице, но оно уже не напоминало печёное яблоко. Мутные, слезящиеся глаза прояснились и с обожанием смотрели в лицо дяде Ричарду, который отвечал ей не менее обожающим взглядом. Его лицо тоже преобразилось – исчезли боль и отчаяние, которые невозможно не испытывать, когда смысл твоей жизни умирает у тебя на руках. Теперь на его лице было написано лишь чистейшее, незамутнённое счастье, и от этого зрелища моё горло сжалось, а на глазах выступили слезы. Это было невероятно прекрасно, и теперь я окончательно осознала, что же такое «половинки».

– Кушать подано! – с этими словами в комнату вернулся Дэн, неся тарелку с рагу и кружку с чаем.

– Спасибо, – беря в руку ложку, сказал Эбби. – Я не ела уже несколько месяцев.

Она зачерпнула рагу из тарелки, которую держал для неё дядя Ричард и стала есть, на этот раз – сама. А мы попытались переварить эту её фразу. Невероятно! Разве может человек так долго продержаться без еды? А с другой стороны – в этой комнате обычных людей не было. Мы пока не знали, в чём был дар мужчины, но удивительное преображение Эбби говорило само за себя.

Дэн поставил кружку с чаем на тумбочку, которую подтащил к дивану, и отошёл к нам, чтобы дать парочке некое уединение. А я оглядела оставшихся мужчин.

– Фрэнк, разреши представить тебе моих родственников. Это Пирс, это Дуглас, мой кузен, а там, на диване, мой дядя Ричард. Ребята, а это мой Фрэнк.