Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

Вербов наконец сориентировался, прикинув высоту зала и оценив его размеры: до горы было около трёхсот метров, а её высота достигала метров семидесяти. Стали заметны и сотни тонких стеклянных на вид нитей, исходящих от чешуй поверхностного слоя горы и пропадающих в тёмно-фиолетовом мраке потолка.

– Центр? – жадно проговорил Шторкин, заворожённый геометрическим совершенством сооружения.

Ответить Вербов не успел.

В изломах скал и столбов вокруг конуса зашевелилась тень, текучей струёй мрака метнулась к водолазам, цеплявшимся за ручки гидроциклов. Фосфорически просияли круглые, без зрачков, глаза.

– «Осьминог»! – выдохнул Вербов. – Назад! Галопом!

Шторкин не заставил себя ждать.

Понеслись обратно, выжимая из движков гидроциклов всё, на что они были способны.

Какое-то время казалось, что оторвались от погони. Но сзади вновь просияли фосфором круглые глаза, и Вербов понял, что уйти без боя не удастся.

– К батиплаву! – крикнул он. – Я его отвлеку!

Он круто развернулся, поднимаясь к потолку, начал мигать фонарём шлема. Взялся за автомат.

«Осьминог» приостановился в паре десятков метров, словно размышляя, за кем из беглецов погнаться.

Вербов наконец смог его разглядеть.

Гигант был только похож на осьминога, особенно наличием щупалец. Но его тело не было огромным круглым мешком, как у настоящего октопуса, представляя собой сгусток фиолетово-красных капель. И щупалец у него насчитывалось не восемь, а всего пять, как показалось Денису. И клюв у преследователя больше напоминал акулью морду длиной не меньше полуметра.

– Откуда ты взялся, такой урод?! – пробормотал Вербов, держа палец на скобе подствольного гранатомёта.

Издалека прилетел тихий гул.

– Наши, командир! – лихо вывернулся снизу скутер Шторкина. Лейтенант и не думал бежать.

«Осьминог» тоже услышал гул, раскинул щупальца зонтиком.

– Стреляем по глазам! – азартно предложил Шторкин.

– Отставить! Если только нападёт! «Фитилями»!

Гул приблизился, за спинами водолазов разгорелся сине-зелёный отблеск – луч прожектора «Краба», и через несколько секунд в полумраке водной толщи появилась его характерная сдвоенная туша.

«Осьминог» всё-таки решился на атаку.

Вербов и его спутник дружно выстрелили из гранатомётов.

Перед рылом «осьминога» вспухли клубки радужного пламени.

Отреагировал он как боксёр на ринге: не переставая двигаться, поднырнул под разрывы световых гранат и стремительно ушёл в сторону, сжав щупальца копьём. Исчез. Растворился в темноте.

– Не нравится? – облегчённо засмеялся Шторкин. – Не задирайся, скотина!

Приблизившийся «Краб» осветил водолазов прожектором, начал останавливаться.