Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

Ваня Комов и Володя Пинчук не возражали, надвинув на головы наушники сонаров и пожирая глазами экраны инфракрасных и радиолокаторов. Лишь чуть позже Пинчук спросил:

– А как долго будем идти? Не промахнёмся?

Лобанов оглянулся на кабину за спиной.

– Это к вам вопрос, товарищи пассажиры.

– По моим предположениям, указатели разделяло расстояние примерно в сто километров, – сказал Ковалёв. – То есть нам предстоит пройти километров сорок-пятьдесят, после чего надо будет начать поиск Меру.

– Это часа четыре нашего хода, – определил Лобанов. – Если не идти на форсаже.

– Спешить ни к чему, – сухо проговорила Вершинина. – Вы правы, главное – не промахнуться.

– Выдержим курс – не промажем.

Вербов встал, подошёл к креслу пилота, положил руку на плечо Лобанова.

– Капитан… Макс… только от тебя зависит, найдём мы Буфер или нет. Сделай всё, что можешь!

– Меня не надо уговаривать, – проворчал Лобанов, понизив голос. – Не переживай, дружище, мы справимся.

Вербов вернулся на место, сел, ни на кого не глядя, сделал каменное лицо. Инга посмотрела на него с любопытством, но он к ней не повернулся. По спине бегали мурашки, будто под комбинезон проник морозный ветерок. Интуиция предупреждала о грядущих неприятностях, а он мог лишь делать вид, что всё под контролем, и внушать спутникам уверенность в правильности своих приказов, будучи зависимым от внешних условий. Пословица: человек предполагает, а господь располагает, – в данный момент полностью отражала суть происходящего.

Три часа пролетели в шелестящей пением приборов тишине рубки.

Вербов велел ещё снизить скорость движения, и «Краб», не отклонившись ни на сантиметр от рассчитанного маршрута, двинулся дальше со скоростью пять километров в час.

Напряжение у членов экспедиции достигло апогея.

Перебрасывающиеся редкими фразами эксперты замолчали и приникли к экранам.

Дно океана изменилось. В нём стали появляться ложбины, ущелья, холмы и группы скал. Это начинались изломы и подъёмы окраин подводного хребта Гаккеля.

– Тридцать пять кэмэ, глубина шестьсот, – объявил Лобанов. – Под нами сплошная каменная стиральная доска. Если здесь и утонула Гиперборея, от неё ничего не осталось.

– Прошло сто десять веков, – сказал Ковалёв. – Если что и уцелело, всё запорошило осадками. Хотя я считаю, что мы сейчас как раз подходим к центральному морю Гипербореи, посреди которого и высилась Меру.

– Мне бы вашу уверенность, – покачал головой Титов.

Что-то изменилось на боковом экране контроля.

Вербов снова почувствовал морозную сыпь на спине.

– Там кто-то есть! – воскликнул Ваня Комов.

Лобанов выключил моторы.

Луч прожектора погас.

– Где?! – прошептал Пинчук.