Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

Могла она работать и подо льдами, и на больших глубинах, и в условиях узких шхер при недостатке пространства для маневрирования. Но главным козырем «Mark-50» был компьютер, прозванный «искусственным интеллектом» отнюдь не ради рекламы. Создатели торпеды были уверены, что таких торпед не имеет ни одна страна мира.

«Висконсин» приблизилась к району пуска – в трёх милях от массивной складки подводного «берега» – через час. Замерла, вслушиваясь в шумы моря всеми имеющимися на борту «ушами» – гидроакустическими и радиолокационными антеннами.

– Максимальная готовность! – напомнил Буковски операторам поста управления. – Ищите русских, их лодка может находиться неподалёку.

Через несколько минут старпом Аушвиц доложил:

– Всё тихо, сэр! Никого в пределах поля зондирования нет.

Ровно в десять часов капитан самолично вдавил красную кнопку пуска носового торпедного аппарата, и субмарина выплюнула торпеду, хищно прянувшую в глухую темноту морского дна, направляясь к дыре в горной складке, переходящей в тоннель.

– God us help! – пробормотал старпом, провожая глазами скользивший по экрану эхолота огонёк.

Буковски промолчал. Приученный повиноваться приказам командующего флотом, он не привык задумываться над правильностью его решений, да и судьба уничтожаемых целей его не волновала. Однако на ум пришёл недавний случай с русской субмариной, сбившей торпеду, выпущенную «Висконсином», и Дональда Буковски впервые в жизни одолели сомнения в благополучном исходе операции.

Капитан Брайдер и старпом Колодяжный обходили отсеки подводной лодки, когда в ухе капитана заговорила клипса внутрилодочного переговорного устройства:

– Товарищ командир, шумы по правому борту!

Брайдер махнул рукой старпому: за мной, – и спросил на бегу:

– Опознали?

– Американский «батон», – ответили ему, – предположительно тот же, что стрелял по нам.

– «Висконсин».

– Так точно.

В рубке «Грозного» оба появились спустя минуту.

Экраны эхолотов и радаров показывали практически одно и то же: «тень» в глубине вод, напоминающую небольшую рыбку. Только размеры этой «рыбки» намного превосходили размеры настоящей, она была даже в два раза больше «Грозного».

– Тридцать кабельтовых, – доложил гидроакустик. – Движется со скоростью в два узла.

– Боевая тревога! – объявил Брайдер. – Встаём «на уши»!

В течение получаса в лодке царила полнейшая тишина. Матросы в отсеках и офицеры-операторы в рубке, можно сказать, даже перестали дышать, чтобы ни одним звуком не выдать местоположение субмарины, хотя внутренняя звукоизоляция у «Грозного» была абсолютной, сквозь его тройной корпус в воду не мог просочиться и комариный писк.

– Они явно что-то задумали, – пробормотал мощный телом старпом. – Видите, к берегу ползут.