Девочка из прошлого

– Какой еще второй малыш?

– Плиходила та злюка и сказала маме, что сколо у вас будет лебенок, – упирает руки в бока и недовольно топает ногой. – Мама ластлоилась…

– Ах вот оно что…

Сразу просекаю основную мысль, и все становится ясно. Карина! Пока я пытаюсь решить одну проблему, мне старательно подкидывают новые. Как же меня все это задолбало! Какой еще ребенок? Это бред сивой кобылы! Не может этого быть. Завтра же закрою гештальт, тянуть дальше просто некуда. Все и так зашло слишком далеко, но пока надо решить главную проблему.

– Поэтому мама решила уехать? – спрашиваю у дочки.

– Нет, – упрямо качает головой. – Мама хотела съездить домой за нашими вещами и велнуться. А я хотела подождать ее здесь!

Боже, какой я идиот. Припечатываю ладонь ко лбу и с силой веду вниз. Почему сразу не сказала? Зачем довела до маразма? Усмехаюсь, прекрасно зная ответ. Самой больно, и меня решила ужалить. Что ж, ответочка достойная. Заслуженная.

– Пап! Я хочу елку! – звонко голосит Нюся и дергает меня за руку.

– Какую еще елку? – бормочу себе под нос, не особо вникая в смысл.

– Новый год же сколо!

Елка. Новый год. Праздник. Сто лет не украшал и не отмечал.

– Раз хочешь, значит будет, – присаживаюсь перед Нюсей на корточки и беру ее ладошки в свои. – Только надо сначала с мамой помириться. Мы ее обидели, и она расстроилась.

– Да-а, нехолошо, – кивает головой и вновь хмурится.

– Надо исправляться, – подсказываю ей верный путь.

– Надо, – вздыхает горестно и с грустью смотрит в сторону Вики.

– Пойдем извиняться? – встаю и протягиваю руку.

– Я пелвая, – радостно срывается с места. – Мамочка!

Медленно иду к ним и наблюдаю издалека. Вика сжимает дочку в объятиях. Целует щеки и что-то говорит. Хорошо быть ребенком, все тебя любят просто за то, что ты есть. У взрослых так уже не прокатывает.

Вика поворачивается ко мне. Наши глаза встречаются, и я в очередной раз понимаю, какой идиот. Моя реакция – лишь следствие неуверенности в себе, в ней, в нас. Надо срочно исправлять эти недочеты, тогда проблем станет значительно меньше.

Подхожу к ним ближе. Виктория выпускает дочку из объятий и выпрямляется. Неловкость между нами нарастает. Оба виноваты, но я готов сделать первый шаг.

– Прости, я был слишком груб, – говорю тихо, но точно знаю, что она меня слышит.

Не произносит ни слова, но по глазам вижу, что я на правильном пути. Осталось смиренно склонить голову ей на милость.

– Я не должен был так резко… – шумно выдыхаю, теряя мысль и говорю совсем не то, что собирался. – Но ты меня выбесила. И что-то мне подсказывает, что специально."

"– Вот еще, – вздергивает подбородок и отворачивается, но я успеваю заметить тень улыбки на ее губах. Вот же зараза! Дразнит меня специально.

– Вик, давай мириться? – обнимаю за плечи и разворачиваю к себе.