Девочка из прошлого

Серая такая, блестящая. Ненавижу серые машины…

Саша говорит ровным голосом. Вообще без эмоций. Как читает. По мере ее рассказа внутри рвутся снаряды. Она давно уже на моих коленях и я судорожно прижимаю к себе дрожащее тело. Именно тело. Потому что сознанием она далеко. Там. Я вижу все её глазами. Ужас бывает не только животным. Он бывает таким, что сердце перестает биться, а вместо крови по венам течет кислота. В горле собирается горечь. Бьет крупной дрожью от желания крушить всё вокруг, орать во всё горло… только все это ничто по сравнению с тем, что происходило.

Голос девочки начинает дрожать только во время рассказа о насилии. О том, как ублюдки над ней измывались. Смахиваю капли дождя с лица, они мешают видеть. Спустя долгие секунды приходит понимание, что дождя нет, это слезы. Нет, это не я, это плачет моя душа."

"Наши мокрые губы встречаются, и я впиваюсь в Сашин рот. Это даже не поцелуй, не утешение. Это попытка забрать себе ее боль, прожить ее вместо нее. Она толкает меня в грудь и кричит. В нем столько отчаяния, столько страха, столько му́ки. Крик переходит в вой, а руки до крови царапают мою шею. Я готов сейчас сделать все, лишь бы девочке стало легче. Она замолкает неожиданно, смотрит в мои глаза, а потом сама прижимается к губам. Подхватываю ее поцелуй, встаю с Сашей на руках и несу ее в комнату. Ее трясет, руки, обнимающие шею, холодные. Она еще не пришла в себя полностью, потому что начинает лихорадочно целовать на лестнице, от чего я несколько раз спотыкаюсь.

Как справляться с шоком и такой истерикой опыта нет. В очередной раз думаю о вызове врача. Но Саша вцепилась и не выпускает. Включается шестое чувство и действую исключительно на автомате. Заношу девочку в ванную, начинаю раздевать. Она вообще не сопротивляется, только ловит взгляд, который я сам уже не отпускаю. Немного мешкаю, стягивая с нее белье, оставляя только крошечные трусики. Заношу под душ, настраивая горячую воду, и встаю, прижимая к себе.

Почему в голове бьется мысль, что вода поможет смыть общий ужас? Однако через некоторое время Саша расслабляется, ее сжатые кулаки разжимаются и она — снова сама — подставляет губы для поцелуя.

Стресс и инстинкты берут верх, причем у обоих. Вжимаю любимую в себя, фиксируя ее затылок рукой. Поцелуи становятся настойчивее, возбуждение нарастает. Сбитое дыхание, хлещущая вода, желанная девочка…

—Давид, Давид… — шепот обжигает сильнее кипятка… — Давид, пожалуйста…

— Что, моя хорошая? Скажи мне, что мне сделать?

— Сейчас, пожалуйста, хочу сейчас.

Черт! Это мог бы быть идеальный вариант. Правильный, чтобы выпустить гнев. Если бы Саша не была девственницей.

Молча выключаю воду. Мне нужна минута, чтобы правильно подобрать слова. Или убедить себя. Или послать разум на хрен.

Заворачиваю Сашу в полотенце.