Выйти из боя

Мимо кто-то прошел, но смотреть и вообще ворочаться не было ни сил, ни желания. Солнце пригревало. Над головой шуршали сосновые ветки. Отдаленный гул орудий стал привычным. Только фон. Думать о том, как это выглядит вблизи, категорически не хотелось. Катрин устала. Сильно устала. Ныла спина. Ныло все, что способно ныть. И как-то уже не верилось, что бывает другая жизнь. С холодильниками, полными пива, гостиничными прохладными номерами, людными улицами, флиртом…

А почему в этом магазинчике в Чотком не могла бы затеряться бутылочка пива? Пусть и просроченного. Эх, внимательнее нужно с накладными работать, товарищ инспектор.

— Кто ж еще? Будить будем?

Катрин стянула с лица пилотку.

— В чем дело, товарищи бойцы? Вы бы лучше за воздухом наблюдали, чем меня рассматривать.

— Так точно. За воздухом ведется тщательное наблюдение. Мы на минутку, — старшина-зенитчик неловко улыбнулся. — Мы… Бойцы, значит… вот… — он протянул на ладони пластиковую пудреницу. — Может, лицо подправите, или что. Вы не думайте — честно купили. Женщин едет много…

— Благодарю. Истинно рыцарский подарок, — серьезно сказала Катрин, принимая пудреницу. — И зеркальце есть. Спасибо. А то с этими фашистами совсем человеческий облик потеряешь.

— Вы не думайте, товарищ Мезина, — поспешно проговорил второй боец. — Это не только за раздобытые вами харчи. Красивую девушку всегда приятно видеть. В хорошем смысле.

— Настоящих мужчин тоже приятно встретить. В самом хорошем смысле, — заверила Катрин. — Насчет харчей не благодарите. Сама знаю: когда в животе урчит, стреляется как-то нервно. Вы уж там побеспокойтесь, чтобы нам на голову поменьше всякой дряни сыпалось.

— Эх, был бы дивизион в полном составе, мы б их, как ворон, валили! Наглые, гады. Но мы им еще покажем, главное — снаряды теперь есть…

Зенитчики пригласили Катрин заходить к ним и вежливо откланялись.

Улыбаясь, девушка закинула на плечо винтовку, подняла посуду, оставленную увлекающимся Любимовым, и направилась на поиски воды.

Машины, снова машины. Чудовищно вонючий и облезлый гражданский бензовоз. Вот и водовозка. Тоже гражданская, наверное, мобилизованная с какого-нибудь заводика. На подножке сидел хмурый мужик в черном измятом пиджаке и хромовых сапогах в гармошку.

— Вода чистая? Умыться можно? — спросила Катрин.

— Не можно. То войскове. Для армии.

— Ты курва гулящая, — сказал мужик, не глядя.

Катрин молча смотрела на него. Шофер глянул исподлобья и быстро залез в кабину. Девушка обошла машину, открутила вентиль. Вода пахла железом и бензином. Катрин без всякого удовольствия сполоснула руки. Плескать на лицо подозрительную жидкость не хотелось. К колодцу на хутор сходить, что ли? Катрин чувствовала себя лишней. Мимо торопливо прошли двое потных бойцов.